Хиромантия, хирология, хирософия: откуда столько названий

У искусства чтения руки на удивление много имён — хиромантия, хирогномия, хирология, пальмистри, хирософия. За каждым из этих слов стоит своя история и, что важнее, свой замысел: одни термины родились из желания гадать, другие — из желания дистанцироваться от гадания и выглядеть наукой.

Хиромантия — самое старое и самое прямое имя

Слово «хиромантия» происходит от двух греческих корней — «хейр», рука, и «мантейя», гадание, — и в этом смысле не скрывает своих намерений: оно означает буквально «гадание по руке». В английском языке слово фиксируется с тысяча пятьсот двадцатых годов, но сама идея читать по ладони будущее и характер человека куда старше самого термина.

Древние и средневековые корни

Самая ранняя из известных систематических традиций чтения руки сложилась в Индии, где она известна как хаста самудрика шастра — часть более широкого учения о телесных знаках. Одно из ранних письменных изложений учения о знаках тела, включая линии ладони, содержится в «Брихат-самхите» индийского астролога Варахамихиры (шестой век); предание относит истоки традиции к ещё более древним временам. Считается, что из Индии эти знания распространились по торговым путям дальше на восток и запад.

Западная традиция окружена собственной легендой: будто бы Аристотель нашёл трактат о хиромантии на алтаре Гермеса и передал его Александру Македонскому, чтобы тот оценивал характер своих военачальников. Стоит сразу внести ясность: в подлинном корпусе сочинений Аристотеля никакого трактата о хиромантии нет — приписываемый ему текст представляет собой куда более позднюю, средневековую компиляцию, впервые напечатанную в конце пятнадцатого века. История о находке на алтаре — красивая легенда, призванная придать сочинению видимость глубокой древности, а вовсе не исторический факт.

Первый по-настоящему заметный печатный трактат о хиромантии в Европе создал итальянский учёный из Болоньи Бартоломео делла Рокка, писавший под именем Кокле. Его труд, объединивший наблюдения над линиями руки, чертами лица и другими телесными знаками, вышел в тысяча пятьсот четвёртом году. Судьба самого автора сложилась драматично: спустя всего несколько месяцев после публикации его убил итальянский военачальник, которому Кокле якобы предсказал гибель в бою.

Французская школа: от формы руки к линиям

Современный вид хиромантия получила во Франции девятнадцатого века усилиями двух авторов. Отставной офицер Казимир д’Арпантиньи в книге «Хирогномония», вышедшей в тысяча восемьсот сорок третьем году, ввёл направление, которое потом стали называть хирогномией, — учение о форме руки и пальцев, а не о линиях. Его подход строился на классификации типов руки — квадратной, конической, лопатообразной и других, — которые он связывал с определёнными складами характера, наблюдая различия между социальными и профессиональными группами. Именно ему принадлежит короткая, но запоминающаяся фраза: большой палец индивидуализирует человека.

Дополнил эту работу художник Адольф Дебарроль, которого не случайно называют отцом современной хиромантии: его труд тысяча восемьсот пятьдесят девятого года включил в себя типологию д’Арпантиньи, но сосредоточился уже на детальном чтении линий, холмов и дополнительных знаков ладони, обогатив систему элементами каббалы и астрологии.

Английская школа: попытка стать наукой

На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков центр развития хиромантии переместился в англоязычный мир. Именно тогда в ход пошёл термин «хирология» — само слово старше: в семнадцатом веке его употребляли англичанин Джон Булвер (у него это язык жестов рук) и лейпцигский учёный Иоганн Преторий, — более строгое, наукообразное название, призванное отмежевать дисциплину от репутации простого уличного гадания. В тысяча восемьсот восемьдесят девятом году в Лондоне возникло Хирологическое общество Великобритании — первая в мире подобная организация, основанная англичанкой Кэтрин Сент-Хилл. Общество ставило перед собой смелую цель: поднять изучение руки до уровня настоящего научного исследования. Оно проводило курсы и экзамены, выпускало собственный журнал, распространявшийся через сеть привокзальных книжных киосков, и даже организовывало визиты в больницы и лечебницы, чтобы собирать эмпирические наблюдения. Несмотря на все усилия, признания со стороны настоящей науки общество не добилось, а его журнал, выходивший с тысяча восемьсот девяносто второго года, перестал выходить в тысяча девятьсот первом — история, поучительная сама по себе: попытка институционализировать гадание под видом науки предпринималась вполне серьёзно и системно, но не привела к желаемому результату.

Тогда же расцвела и практическая, куда менее академическая линия хиромантии — благодаря Хейро, самому известному хироманту своей эпохи, и американцу Уильяму Бенэму, чьи книги и сегодня остаются главными источниками по классической системе холмов, линий и их толкований.

Пальмистри — просто английское слово

В отличие от учёных греческих терминов, слово «пальмистри» — самое обычное английское бытовое обозначение того же явления, образованное от слова «ладонь». У него нет отдельного автора или точной даты появления — это органическое, народное название, которое в англоязычной традиции употребляется как синоним хиромантии без каких-либо терминологических претензий.

Хирософия — слово, придуманное дважды

Самый редкий из всех терминов оказался и самым занятным по своей истории: его изобретали как минимум дважды, с разницей в две с лишним сотни лет, и оба раза он остался на периферии более распространённых названий. Впервые похожее слово встречается в немецком учёном сборнике тысяча шестьсот шестьдесят первого года, составленном профессором философии из Лейпцига, — там один из разделов носит греко-латинское название, которое можно перевести как «мудрость руки». Затем, уже независимо от этой первой попытки, слово заново появляется в английском языке в тысяча восемьсот восьмидесятых годах — его использовал англичанин Эдвард Херон-Аллен в заглавии своей популярной книги, где он объединял под этим зонтичным термином сразу обе науки о руке — хирогномию, изучающую форму, и хиромантию, читающую линии. Оба раза попытка ввести более торжественное, философски звучащее имя не заменила собой уже укоренившиеся слова «хиромантия» и «хирология», хотя и оставила по себе след в словарях.

Итог

Разные названия одного и того же занятия отражают разные эпохи и разные амбиции: «хиромантия» честно называет вещи своими именами — это гадание; «хирогномия» и «хирология» пытались придать дисциплине наукообразный вид; «пальмистри» осталось простым бытовым словом без претензий; а «хирософия», придуманная дважды и оба раза так и не прижившаяся всерьёз, свидетельствует, что даже искать более возвышенное имя для этого занятия пробовали не раз — но безуспешно.