История Таро в России

Первый перевод книги о Таро на русский язык вышел ещё до революции, но настоящая история массового интереса к картам в России началась только после распада СССР, а путь к нему растянулся почти на век — через дореволюционный оккультизм, советское молчание и издательский бум девяностых.

Оккультизм в дореволюционной России

На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, в эпоху Серебряного века, увлечение спиритизмом и оккультизмом широко распространилось среди русской интеллигенции — от салонных увлечений до серьёзного философского интереса, который разделяли и заметные литературные фигуры эпохи. Французский оккультист Папюс трижды посещал Российскую империю с лекциями — в тысяча девятьсот первом, пятом и шестом годах, — и по свидетельствам современников его визиты вызывали заметный интерес в столичном обществе. Именно на этой волне общего интереса к французскому оккультизму в России сложилась благодатная почва для распространения его системы толкования Таро — ещё до того, как появились первые самостоятельные русские работы на эту тему — «Символы Таро» Петра Успенского (тысяча девятьсот двенадцатый год), курс лекций Григория Мёбеса и книга Шмакова (тысяча девятьсот шестнадцатый год).

Папюс и первые переводы на русский

В тысяча девятьсот девятом году в Санкт-Петербурге начал выходить журнал «Изида», посвящённый герметическим и оккультным наукам, — его издавали русские мартинисты, последователи ордена, основанного Папюсом. Переводчик и издатель Александр Трояновский переводил труды французского оккультиста на русский язык, и в тысяча девятьсот двенадцатом году вышел его перевод книги Папюса о гадании на картах Таро под названием «Предсказательное Таро, или Ключ всякого рода карточных гаданий». Показательна и судьба самого журнала: в тысяча девятьсот одиннадцатом году полиция взяла «Изиду» под наблюдение как источник, по официальной формулировке того времени, «масонской пропаганды», — красноречивое свидетельство того, насколько настороженно относилось государство к оккультной литературе ещё до революции.

Шмаков и русская каббалистическая система

Самый значительный дореволюционный труд о Таро в России — не перевод, а самостоятельная оригинальная работа. В тысяча девятьсот шестнадцатом году в Москве вышла книга инженера путей сообщения Владимира Шмакова «Священная книга Тота. Великие Арканы Таро», объёмом свыше пятисот страниц. Шмаков выстроил в ней собственную эзотерическую систему — учение о всеобщем законе синархии, раскрываемом через двойственную иерархию бытия, — и толковал двадцать два старших аркана как ступени универсальной доктрины, синтезирующей разные традиции через священную геометрию и числовой символизм. Судьба самого автора сложилась драматично: в начале тысяча девятьсот двадцатых годов Шмаков возглавлял московский кружок розенкрейцеров, а в тысяча девятьсот двадцать четвёртом году, спасаясь от преследований, уехал сначала в Германию и Чехословакию, а затем в Аргентину, где умер от инсульта в тысяча девятьсот двадцать девятом году, — вдали от каких-либо центров русской эмиграции, где могла бы продолжиться его оккультная работа. Самый известный труд о Таро, созданный в эмиграции, — «Медитации на Таро» Валентина Томберга, уроженца Петербурга, уехавшего из России после революции: книга написана в шестидесятых годах и издана анонимно уже после смерти автора, по-французски в тысяча девятьсот восьмидесятом году; русский перевод вышел в две тысячи восьмом.

Советский запрет и молчание

После революции советская власть последовательно относила оккультизм к «мракобесию»: в тысяча девятьсот двадцатых годах преследовались тайные ложи и ордены, включая мартинистов, а цензура печатных изданий осуществлялась через Главлит. Оккультная литература, включая книги о Таро, в СССР официально не издавалась на протяжении всего советского периода. Прямых документальных свидетельств о хождении именно текстов о Таро в самиздате не сохранилось — исследователи истории эзотерического самиздата в СССР семидесятых-восьмидесятых годов фиксируют общий интерес к переписанным от руки и отпечатанным на машинке текстам оккультных и теософских авторов, но именно Таро как отдельная тема в их работах не выделяется. С уверенностью можно говорить лишь о том, что любой интерес к теме мог существовать только неофициально, в узком кругу и без всякой печатной поддержки.

Первые легальные публикации на закате СССР

Ещё до официального распада Советского Союза, в перестроечные годы, тема Таро начала прорываться в легальную советскую печать — не как отдельные книги, а как статьи в массовых периодических изданиях. Публикации о картах Таро появлялись, в частности, в женских журналах позднесоветского времени, что стало для многих читателей первым легальным знакомством с темой задолго до того, как на прилавках появились переводные книги-руководства.

Издательский бум девяностых

После распада Советского Союза интерес к эзотерической литературе рос стремительно. Одними из первых выпуском такой литературы в России и на Украине занялись московское издательство «Рефл-бук» и киевское «Ваклер», совместно выпустившие в середине девяностых годов целую серию книг по эзотерике. Это было время скорее практических брошюр и разрозненных переводов, чем фундаментальных трудов: полные переводы классических текстов появились позже. Так, «Книга Тота» Кроули вышла на русском только в две тысячи первом году, а полный перевод «Иллюстрированного ключа к Таро» Уэйта, выполненный Еленой Аноповой, — в две тысячи десятом, к столетию его первого издания; сокращённые переводы выходили и раньше, например в киевском издательстве «София» в двухтысячном году.

Первые русские авторские колоды

Среди самых ранних задокументированных русских авторских колод — «Русское Таро», созданное художником Виктором Бахтиным и выпущенное красноярским издателем около тысяча девятьсот девяносто четвёртого года. Бахтин, окончивший графический факультет Московского полиграфического института, работал книжным иллюстратором-анималистом в Красноярском книжном издательстве и проиллюстрировал более семидесяти книг; колоду, включавшую семьдесят восемь основных карт и одну дополнительную чёрную, выпустил красноярский консорциум «Сибзнак» совместно с торговым домом «Восток». Любопытная деталь эпохи: изначально на упаковке было указано, что имя художника «не может быть раскрыто при его жизни», — позднее имя Бахтина всё же стало известно. Жанр авторских русских колод продолжает развиваться и сегодня, хотя большинство более поздних примеров относится уже к современности и не имеет столь долгой проверенной истории.

Издательство, ставшее основным каналом

Параллельно с единичными авторскими работами вроде колоды Бахтина в России сложился и постоянный издательский канал для переводных западных колод. Московское издательство «Аввалон» начало работу ещё в тысяча девятьсот девяностом году с философской и исторической литературы; сотрудничество с итальянским издательством колод Таро Ло Скарабео началось в две тысячи втором году, а к две тысячи десятому оба издательства оформили объединённый бренд «Аввалон-Ло Скарабео», с две тысячи четырнадцатого года начавший сотрудничать и с американским издательством «Ю-Эс Геймс Системс». Именно через этот канал в двадцать первом веке в Россию попадает подавляющее большинство переводных колод и книг, включая уже упомянутый перевод Уэйта.

Мартинизм и русские масонские традиции

Русский мартинизм, чьим печатным органом стал журнал «Изида», был частью более широкого европейского движения, восходящего к учению французского мистика Луи-Клода де Сен-Мартена конца восемнадцатого века и переосмысленного Папюсом в собственный оккультный орден на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. В России мартинистские ложи возникли во многом благодаря личным связям Папюса с придворными кругами — по свидетельствам современников, среди слушателей его лекций были и представители высшей аристократии, что придавало движению не только философский, но и заметный светский вес. Именно эта укоренённость мартинизма в верхних слоях дореволюционного общества объясняет, почему после революции новая власть отнеслась к нему с особым подозрением: закрытые ложи ассоциировались не только с «мистическим мракобесием» в идеологическом смысле, но и с прежним, свергнутым социальным порядком.

От машинописных копий к книжным магазинам девяностых

Переход от советского запрета к открытому изданию эзотерической литературы произошёл стремительно и почти без переходного этапа: если в течение десятилетий любой интерес к оккультным темам был вынужденно приватным делом узкого круга, то уже в первые постсоветские годы книжные прилавки заполнились переводной литературой самого разного качества — от серьёзных исторических исследований до поспешных компиляций без указания подлинных источников. Такая скорость перехода отличает российский случай от многих западных стран, где издательский интерес к Таро формировался постепенно на протяжении десятилетий двадцатого века, по мере того как исследователи вроде Артура Уэйта или позже Стюарта Каплана последовательно выстраивали жанр серьёзной тарологической литературы. В России этот процесс оказался сжат до нескольких лет девяностых годов, что отчасти объясняет и неровное качество первой волны переводных изданий, и последующую, более медленную работу по изданию действительно фундаментальных текстов — таких как полный перевод книги Уэйта, вышедший лишь спустя почти два десятилетия после начала издательского бума.

Виктор Бахтин и анонимность первых авторов

Эпизод с анонимностью Виктора Бахтина — не единичный курьёз, а показательная деталь культурного момента: в начале девяностых годов авторство эзотерических произведений всё ещё несло на себе отпечаток прежней советской настороженности к теме, из-за чего даже светский по духу художественный проект вроде колоды Таро мог сопровождаться формулировками о неразглашении имени автора, унаследованными скорее от логики самиздата, чем от обычной издательской практики. По словам самого Бахтина, он решил не подписывать эту работу, как не подписывал своим именем заказы, которыми не гордился, — но сам факт, что издатели сочли нужным прибегнуть именно к такой формулировке, говорит о том, как непривычно воспринималась открытая публикация подобных работ на самом старте постсоветского эзотерического книгоиздания.

Карты колоды