Мурианы — легенда с чужого берега

Слово «мурианы» действительно существует в бретонском языке и означает «муравьи» — на этом фактическая точность расхожей формулировки о «муравьях-оборотнях и забытых божествах» заканчивается. Развёрнутая легенда о маленьком народе, который столетиями мельчал, пока не превратился в муравьёв, и о муравейниках как их последнем прибежище, — это не бретонское, а корнуэльское предание, записанное английским собирателем Робертом Хантом в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году на другом берегу Ла-Манша. Бретонский язык дал название насекомому, но саму историю про измельчавших духов рассказывали совсем не бретонцы.

Слово одно, страна другая

Бретонское «мерьен» и корнское «мурьян» — слова одного корня, оба восходят к общекельтскому обозначению муравья и роднятся с валлийским словом того же значения. Такое созвучие легко вводит в заблуждение: раз слова похожи, кажется естественным предположить, что и стоящие за ними поверья должны совпадать. На деле это не так. Французский фольклорист Поль Себийо, посвятивший насекомым отдельный том своего капитального свода французского фольклора, приводит про муравьёв в Бретани и соседних областях лишь скромный набор примет и практик народной медицины: муравейник использовали как средство от бородавок, ревматизма и желтухи, а встреча с муравьём на теле вечером в некоторых местах Франции считалась добрым знаком. Ни о душах некрещёных детей друидов, ни об измельчавших языческих богах, ни об оборотничестве в этом материале нет ни слова.

Настоящая бретонская история — про царицу, а не про предков

Единственный по-настоящему мифологический сюжет о муравьях, который удаётся найти у Себийо в бретонском материале, — это народная сказка о муравьиной царице, выступающей волшебной помощницей герою. Сюжет узнаваем и распространён по всей Европе: благодарное животное, спасённое или пощажённое человеком, впоследствии выручает его в трудную минуту собственной магической силой. Ничего специфически метафизического в этом сюжете нет — обычный сказочный мотив помощника, каких десятки в любом крупном своде народных сказок, без претензии на статус забытого божества. Примечательна и другая деталь, зафиксированная тем же Себийо: бретонские крестьяне называли муравья «матерью великого труда» — уважительное прозвище за трудолюбие насекомого, но опять же образная характеристика, а не мифологический титул.

Душа, которая улетает бабочкой, а не ползёт муравьём

Стоит отдельно указать на деталь, прямо противоречащую расхожей версии. В бретонских представлениях о смерти, подробно описанных этнографом Анатолем Ле Бра, традиционный зрительный образ покидающей тело души — белая бабочка, вылетающая изо рта умирающего. Именно этот, а не какой-либо другой образ закреплён в устойчивой бретонской традиции представлений о загробном мире. Присутствие настолько конкретного и устоявшегося символа души делает версию о муравьях как душах предков ещё менее правдоподобной применительно именно к Бретани: если бы подобное поверье существовало параллельно, оно оставило бы след хотя бы в одном из капитальных сводов бретонского фольклора, — но такого следа попросту нет.

Соседи по названию, но не по мифологии

Стоит развести ещё одну возможную путаницу: в том же бретонском фольклоре существуют корриганы — низкорослые духи, обитающие под дольменами и курганами, чьё происхождение народная традиция иногда объясняет через тот же мотив измельчания — якобы это бывшие друидессы или языческие жрицы, не принявшие христианство и постепенно утратившие рост и силу. Здесь мотив «уменьшения» действительно присутствует в бретонском материале, но он относится исключительно к корриганам и никак не связан с муравьями: ни в одном проверенном источнике корриганы не отождествляются и не пересекаются с мурианами. Смешение этих двух самостоятельных линий бретонской демонологии — вероятно, ещё одна причина, по которой корнуэльская история о муравьях перекочевала в разговоры о Бретани: рядом существовал похожий по логике, но совсем другой персонаж, и два сюжета слились в пересказах.

Английская легенда, укравшая бретонское название

Подлинная история о мельчающих языческих духах, превратившихся в муравьёв, принадлежит не Бретани, а Корнуоллу — юго-западной оконечности Англии, тоже кельтской по происхождению, но давно говорящей по-английски. Точнее сказать, записали её двое, и роли стоит развести. Роберт Хант в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году изложил общее поверье: маленький народец, духи дохристианских времён, из поколения в поколение уменьшался, пока не покинул этот мир окончательно. А знаменитую муравьиную формулировку дал другой корнуэльский собиратель, Уильям Боттрелл, в тысяча восемьсот семьдесят третьем: по его записи, те, кто принимает звериный облик, мельчают с каждым таким превращением, покуда не потеряются в земле муравьями.

Обратите внимание на условие. Уменьшает их не доброе дело, как пересказывают иногда, а сама смена облика: каждое оборотничество отнимает часть роста безвозвратно. Убивать таких муравьёв или разорять их гнёзда считалось дурной приметой, а с муравейником связывали и особый магический обряд — если положить туда кусочек олова во время растущей луны, тот якобы превращался в серебро. Это подлинная, зафиксированная народная легенда — но принадлежит она английскому Корнуоллу девятнадцатого века, а не Бретани, и переносить её на бретонский материал только потому, что слова «мурьян» и «мерьен» звучат похоже, — ошибка, а не находка.

Как учёные объясняют мельчание богов вообще

Сам по себе мотив «измельчания» побеждённых языческих духов — не выдумка популярных сайтов, а реально изучаемое явление сравнительной мифологии, только относится оно к другим персонажам и другим традициям. Классический пример — ирландские Туата Де Дананн, мифологический народ богов, после поражения от смертных завоевателей удалившийся в древние курганы и постепенно, за неимением почитания и жертвоприношений, превратившийся в устной традиции в «малый народец» волшебных холмов. Современная академическая наука, впрочем, относится к прямолинейной формуле «феи — это одряхлевшие боги» куда осторожнее, чем викторианские собиратели фольклора: британский историк Фрэнсис Янг в недавней монографии о происхождении сверхъестественных существ Британии показывает, что история подобных образов устроена гораздо сложнее одной красивой схемы упадка и измельчания. Показательно, что даже там, где этот мотив задокументирован, он относится к куда более крупным и заметным фигурам — целым пантеонам богов, — а не к скромным муравьям, которых постфактум приписали к этой компании ради эффектности.

Осторожность как признак уважения к материалу

История с мурианами хорошо показывает, чем опасен соблазн собрать самую красивую версию из разных языков и культур под одной вывеской. Бретонское слово подлинное, корнуэльская легенда подлинная, мотив измельчания богов в мировом фольклоре тоже подлинный — но всё это подлинности из разных коробок, и составленная из них общая картина оказывается фальшивой именно там, где выглядит наиболее цельной. Уважение к фольклорному материалу заключается не в том, чтобы выбрать самый впечатляющий вариант истории, а в том, чтобы честно назвать, откуда какая деталь взялась, даже если правда получается не такой стройной, как хотелось бы.