Уриски — одинокие духи шотландских водопадов

У подножия горы Бен-Венью, там, где озеро Лох-Катрин врезается в холмы района Троссакс, до сих пор показывают туристам пещеру, которую местная традиция называет по-разному — то пещерой гоблинов, то логовом диких людей, то, в самом старом варианте, Койр-нан-Урискин, лощиной урисков. Сэр Вальтер Скотт в примечаниях к поэме «Дева озера» тысяча восемьсот десятого года прямо ссылался на краеведа Патрика Грэма, писавшего, что здесь будто бы регулярно собирался целый орден этих существ, — и это редкий случай, когда за поэтической строкой стоит конкретное, названное по имени место и реальная ссылка на предшествующего собирателя, а не литературная фантазия на пустом месте.

Дух, чьё имя происходит от воды

Гэльское слово «уришг» связывают с «уисге» — «вода», тем же корнем, что и в названии виски, буквально означающем «воду жизни». Классический словарь гэльского языка филолога Александра Макбейна тысяча восемьсот девяносто шестого года разбирает имя как «айр» плюс «уисге», то есть буквально «при воде»; ходовое толкование через прилагательное «ур», «свежий», надёжной опоры в словарях не имеет и выглядит позднейшей народной этимологией. Уверенной эту реконструкцию не назовёшь ни в одном варианте, но если второй её элемент угадан верно, то само имя существа с самого начала закрепляло за ним не дом и не лес, а конкретную стихию: реки, озёра, и в первую очередь водопады горной Шотландии. Топонимика области Бридалбейн в Пертшире сохранила россыпь таких названий: водопад Эс-на-Хуришг у Тиндрума, водопад Эс Пеалли близ Аберфелди — последний связывают с легендарным вождём урисков по имени Пеаллай, будто бы царившим над всеми духами этой породы в округе. Местная молва даже выводит из его имени название самого города Аберфелди, хотя эту версию стоит воспринимать как красивое краеведческое предание, а не как доказанный лингвистами факт.

Не сатир, вопреки Грэму и Скотту

Здесь необходима самая важная оговорка этой статьи. Формулу, которая с тех пор преследует образ уриска, придумал не Скотт: её задал тот самый пертширский краевед Патрик Грэм в книге тысяча восемьсот шестого года, а Скотт четырьмя годами позже пересказал её в примечаниях к поэме — и тем разнёс по всему читающему миру. В примечании к третьей песне «Девы озера» он написал, что предание приписывает уриску облик, средний между козлом и человеком, — «в точности, как бы ни удивился читатель-классик, облик греческого сатира». Формулировка красивая, поэтически убедительная и с тех пор растиражированная бесчисленное количество раз — но современные научные справочники по шотландскому фольклору её прямо оспаривают, настаивая: несмотря на внешнее сходство, уриск сатиру не родня. У классических сатиров и панов образ неразрывно связан с весельем, плодородием и свитой Диониса; уриск же в гэльской традиции — фигура, по существу, печальная, одинокая, лишённая какого-либо эротического или праздничного подтекста. Совпадает лишь силуэт — получеловек с козлиными чертами, — а внутреннее содержание образа устроено совершенно иначе.

Джон Грегорсон Кэмпбелл, гэлоязычный священник с острова Тайри, много лет собиравший предания горной Шотландии, в посмертно изданном своде тысяча девятисотого года описывал уриска существом рослым, нескладным, косматым, с непомерно длинными волосами, зубами и когтями, — образ грубый, почти пугающий, но не сладострастный и не игривый, как средиземноморские родичи по одному лишь силуэту.

Уриск, по позднейшим свидетельствам собирателей, — существо, тоскующее по человеческому обществу, но не способное к нему приобщиться: оно ищет дружбы людей, оставаясь при этом навсегда чужим их миру.

Ни дома, ни леса — только вода и уединение

Ещё одно распространённое упрощение — сближать уриска с брауни, домовитым духом шотландского и английского фольклора, без всяких оговорок. Сходство действительно есть: подобно брауни, уриск, расположившись к какой-нибудь семье, мог по ночам помогать по хозяйству — молотить зерно, молоть муку, приглядывать за скотом. Но принципиальное отличие в самой природе духа: брауни привязан к дому и очагу, а уриск — существо дикое, обитающее вне жилья, у воды, в уединённых горных лощинах, куда он лишь изредка выходит навстречу человеку. Схожий, но отдельный персонаж прибрежного фольклора, шилликоут, украшенный ракушками, привязан уже к морскому побережью, а не к горным потокам, — эти линии традиции стоит различать, а не сливать в одну размытую категорию духов-помощников.

Ты сам себя обварил

До нас дошло несколько конкретных преданий, показывающих характер уриска живее любого общего описания. В одном из них доярку донимал уриск, назвавшийся странным именем «Я сам и Я сам»; выведенная из терпения, она в конце концов обварила его кипящей молочной сывороткой. На жалобы обожжённого его сородичи ответили без всякого сочувствия: раз ты сам себя обжёг — сам и виноват, а вот если бы это сделал кто-то другой, ему бы не поздоровилось, — реплика, узнаваемо перекликающаяся с куда более древним сюжетом об ослеплении циклопа Полифема, который тоже называл себя «Никто».

В другом предании уриск досаждал пастуху на горе Сгур-а-Хаорайн насмешливой дразнилкой про поколения простолюдинов, пока новый пастух по имени Дональд Мор не ответил ему настолько резко, что насмешки прекратились навсегда. Третья история рассказывает о рыбаке по прозвищу Большой Аластар, ловившем рыбу по ночам в компании уриска: дух помогал делить улов, но норовил забрать себе самую большую долю, — рыбак сумел оттянуть дележ до крика петуха на рассвете, и существо, как это часто случается с ночными духами шотландского фольклора, растворилось при первом свете дня.

Собиратели горной традиции

Главный научный источник по уриску — тот самый свод Джона Грегорсона Кэмпбелла тысяча девятисотого года, отдельная глава которого посвящена уриску наряду с синими людьми пролива Минч и морской девой. Современное авторитетное издание этого материала подготовил кельтолог Рональд Блэк, объединивший труды Кэмпбелла в одном научном томе две тысячи пятого года с подробным исследовательским аппаратом и уточнённой биографией собирателя, — именно это издание стоит считать сегодняшним стандартом для проверки подобных сведений. Собирал предания горной Шотландии и Джон Фрэнсис Кэмпбелл в четырёхтомном своде тысяча восемьсот шестидесятых годов, посвящённом водяным быкам, водяным коням и другим сверхъестественным существам западных нагорий, — свод этот подлинный и широко цитируемый в фольклористике, хотя отдельную развёрнутую запись именно об уриске в нём выделить сложнее, чем у его тёзки-однофамильца. Дополняет картину словарь фей британской фольклористки Кэтрин Бриггс, включающий статью об уриске наряду с сотнями других существ островной традиции.

Почему пещера у Бен-Венью — не просто декорация

Стоит вернуться к тому, с чего начата эта статья, и объяснить, почему пещера у Бен-Венью — не случайная поэтическая деталь. Патрик Грэм, на которого ссылался Скотт, писал о ней как о месте, где духи наподобие уриска и брауни регулярно устраивали собрания собственного, как он выразился, ордена, — формулировка, показывающая, что уже в начале девятнадцатого века местные жители мыслили уриска не одиноким исключением, а представителем целого разряда родственных существ со своей иерархией и местами сбора. Разные записи независимо друг от друга называют лощину у Бен-Венью главным местом таких встреч — редкое для шотландского фольклора совпадение конкретной топографии в нескольких источниках, не сводимых друг к другу.

Существо, которое жаль

Если оставить в стороне красивое, но неточное сравнение с сатиром, останется куда более печальная и по-своему трогательная фигура: существо на границе двух миров, слишком дикое для человеческого дома и слишком тоскующее по людям, чтобы навсегда остаться в горах. Уриск не соблазняет и не веселится — он ищет собеседника там, где, по всем правилам гэльской традиции, обречён оставаться в одиночестве у своего водопада.