Приметы о радуге — оптика и легенды

Легенда о горшке золота у конца радуги рушится от простого физического факта: у радуги нет фиксированной точки, до которой можно дойти ногами. Радуга — не объект, а оптический эффект, и у этого эффекта есть точная геометрия, объясняющая заодно и то, почему двое людей, стоящих рядом, в строгом смысле видят разные радуги.

Как капля дождя разбирает свет на цвета

Радуга рождается в каждой отдельной капле дождя за три последовательных шага. Луч солнечного света входит в сферическую каплю и преломляется на границе воздуха и воды, затем отражается от внутренней задней стенки капли и, наконец, снова преломляется, выходя наружу, — именно на этом втором преломлении свет окончательно раскладывается на цветной спектр. Разложение происходит потому, что вода преломляет разные длины волн чуть-чуть по-разному: красный свет отклоняется слабее, фиолетовый — сильнее, и лучи разных цветов выходят из капли под немного разными углами. Первичная радуга видна ровно там, где угол между направлением на солнце и направлением на дугу составляет около сорока двух градусов, — именно при этом угле лучи, прошедшие путь преломление-отражение-преломление, концентрируются с максимальной интенсивностью, создавая яркую видимую дугу.

Вторичная радуга возникает при двойном внутреннем отражении света в капле, и у неё сразу два отличия от первичной. Она заметно слабее, потому что при каждом дополнительном отражении часть света неизбежно уходит наружу, а не остаётся в луче. И порядок цветов в ней обратный: дополнительное отражение переворачивает геометрию хода луча, отчего красный, находящийся снаружи первичной дуги, во вторичной оказывается внутри, а фиолетовый — снаружи. Между двумя дугами при этом остаётся заметно более тёмная полоса неба, куда лучи вообще не попадают ни по одной из двух схем отражения.

У каждого — своя радуга

Здесь кроется факт, удивляющий даже тех, кто хорошо знаком с оптикой: радуга не привязана к конкретной точке пространства, как дерево или туча, — это чисто геометрический эффект, зависящий от взаимного расположения солнца, капель дождя и глаза наблюдателя. Дуга видна только там, где выдерживается нужный угол между этими тремя точками, а стоит наблюдателю сдвинуться, как весь расчёт меняется: капли, дававшие нужный угол прежде, перестают его давать, зато его начинают давать другие капли впереди. Именно поэтому к радуге невозможно подойти ближе или дойти до её основания — она в буквальном смысле убегает вместе с наблюдателем, поскольку каждый раз строится заново. А два человека, стоящие рядом друг с другом, хотя и видят одинаковую картину, физически улавливают свет, преломлённый в разных каплях дождя, — строго говоря, у каждого человека действительно своя, отдельная радуга.

Радуга не имеет фиксированного положения в пространстве и не существует «там, у леса» или «за холмом» — она заново строится геометрией лучей для глаза каждого конкретного наблюдателя, а значит, физически невозможно подойти к ней ближе или отыскать её настоящее основание.

Завет, мост и клад — три образа одной дуги

Радуга собрала вокруг себя по-настоящему богатую и разновозрастную мифологию. Библейская книга Бытия рассказывает, что после Всемирного потопа Бог поместил радугу в облаке как знак вечного завета с человечеством — знак того, что подобное истребление всего живого больше не повторится. В скандинавской мифологии, зафиксированной в тринадцатом веке в «Младшей Эдде» исландского историка Снорри Стурлусона, радуга предстаёт мостом Биврёст, соединяющим мир людей с миром богов; мост охраняет страж Хеймдалль, наделённый исключительно острым слухом и зрением, а его разрушение суждено накануне конца света.

Отдельного разговора заслуживает ирландская легенда о горшке золота, спрятанном лепреконом у конца радуги. Стоит разделить два разных вопроса. Сами лепреконы как персонажи действительно ирландские и очень старые — упоминания о похожих духах встречаются с раннего Средневековья. А вот конкретная связка именно «золото у конца радуги» — заметно более позднее добавление: в ключевых письменных сборниках ирландского фольклора девятнадцатого века лепрекон представлен хитрым сапожником, хранящим золото, но без устойчивой привязки этого клада именно к радуге как ориентиру. Массовое закрепление этого образа как единого клише произошло уже в конце девятнадцатого и в двадцатом веке — во многом благодаря ирландской эмиграции в Америку и последующей коммерческой символике праздника святого Патрика. Да и сам мотив клада у подножия радуги не исключительно ирландский: в Германии кельтские золотые монеты, которые находили на пашне после дождя, называли «радужными чашечками», веря, что их оставляет радуга там, где касается земли, а английское выражение про конец радуги как место недостижимого сокровища зафиксировано к концу восемнадцатого века. Иными словами, перед нами не средневековое ирландское поверье, а сплав старого фольклорного персонажа с гораздо более поздней, уже туристической и коммерческой историей о радуге-указателе.

Утренняя и вечерняя радуга — без старой родословной

В основном своде русских примет Владимира Даля отдельной приметы про радугу нет. Формулировки вроде «радуга утром — к дождю, вечером — к ясной погоде», которые часто приписывают именно этому источнику, встречаются лишь на современных сайтах без опоры на подлинный текст. Выдавать современную компиляцию за старую народную мудрость не стоит.