Как стать вампиром — и что значит «по-настоящему»

Стать вампиром можно по-разному — и от значения слова «по-настоящему» здесь зависит почти всё. Для одного это означает изменить внешность и образ жизни, для другого войти в определённую субкультуру, для третьего создать персонажа, настолько близкого к себе, что граница между ролью и повседневной идентичностью почти исчезает.

Границу стоит провести сразу. Способа превратить человека в сверхъестественное существо, обрести бессмертие или физиологическую потребность в крови не существует. Зато вампир как культурная идентичность и способ самовыражения существует вполне реально — и в этом смысле вопрос имеет практический ответ.

Интереснее другое: почему рядом с этим вопросом почти всегда появляется слово «настоящий».

Вампир, которым хочется стать, появился поздно

Здесь есть исторический парадокс. Вампир из старого европейского фольклора мало похож на привлекательного бессмертного, которого представляет массовая культура. В народных рассказах это опасный покойник, возвращающийся из могилы и причиняющий вред живым — и стать таким никто не стремился.

Знакомый нам образ создавался литературой постепенно. Вампир становился моложе, привлекательнее, интеллектуальнее, получал индивидуальность и превращался из деревенского мертвеца в героя, с которым читатель мог себя отождествлять. В двадцатом веке кино, литература и игры довели процесс до конца: вампир стал не только чудовищем, но и возможной моделью личности.

Это важно для ответа на вопрос о превращении. Большинство людей, мечтающих стать вампирами, стремятся не к фольклорному покойнику, а к гораздо более позднему культурному персонажу — независимому, ночному, эстетичному, существующему немного в стороне от обычного общества.

Что значит стать вампиром в реальности

Есть люди, прямо называющие себя вампирами. Исследования таких сообществ показывают, что единого представления о значении этого слова внутри них нет. Одни относятся к нему как к эстетической или социальной идентичности, другие связывают с духовными представлениями, третьи используют особый язык для описания собственного самочувствия.

Механизм здесь примерно тот же, что и в других субкультурах: внешний образ постепенно соединяется с системой предпочтений — музыкой, литературой, кругом общения, способами творчества — и становится узнаваемой частью личности.

Убеждать себя в физическом превращении при этом необязательно. Напротив: наиболее жизнеспособная версия вампирской идентичности не требует постоянно доказывать окружающим её подлинность. Если образ стал частью творчества, социальных связей и личной мифологии, он уже выполняет свою функцию.

Ловушка слова «настоящий»

Вопрос о подлинности возникает в вампирских сообществах регулярно, и стоит понимать, как он устроен. Внутри любой группы существует соблазн определить, кто принадлежит к ней по-настоящему, а кто только изображает — и критерий обычно предлагает тот, кто хочет занять в группе место повыше.

В вампирской среде таким критерием чаще всего объявляют то, что требует риска или неудобства: употребление крови, отказ от дневного света, особые практики, подчинение наставнику. Логика простая — настоящий тот, кто готов зайти дальше.

Проверить это стоит одним вопросом: что происходит с человеком, который отказывается? Если ничего, кроме разговора, — перед вами обычное разногласие о вкусах. Если следуют насмешки, изоляция, угроза исключения или заявление, что он «ненастоящий», — речь уже не о вампирах, а о механизме давления, который работает одинаково в любых группах.

Никакой внешний признак не делает идентичность подлиннее. Убедительность образа определяют последовательность стиля, знание культуры и личная интерпретация — а не готовность причинить себе вред ради чужого одобрения.

Кровь и почему она ничего не доказывает

Кровь занимает центральное место в вампирском мифе, и именно здесь культурная игра чаще всего сталкивается с ненужным риском.

Контакт с чужой кровью способен передавать инфекции, а порезы ради её получения добавляют риск заражения и травмы. Согласие участников медицинских рисков не отменяет — это относится к любому немедицинскому контакту с кровью независимо от того, как он называется и насколько торжественно обставлен.

Для визуального, художественного или ролевого образа существуют способы работать с символикой крови без использования настоящей. И человек не становится убедительнее как представитель субкультуры оттого, что причиняет боль себе или другому.

Что такое энергетическое питание

В части современных вампирских сообществ используется представление об энергетическом питании. Люди описывают усталость, облегчение после общения или ощущение силы языком получения и отдачи энергии, и для них этот словарь бывает важной частью самоописания.

Полезно смотреть при этом и на само состояние. Если после определённого общения человек постоянно чувствует себя измученным, причиной могут быть напряжение, необходимость всё время контролировать себя, конфликт или отсутствие личных границ. Ощущение усталости совершенно реально, даже когда объясняется вампирской метафорой.

То же относится к приливу сил рядом с определёнными людьми. Хороший разговор, внимание, влюблённость или чувство принадлежности заметно меняют самочувствие. Метафора может оставаться способом описания этого опыта — пока она не мешает заметить более простое объяснение.

Когда идентичность перестаёт помогать

Сам по себе интерес к вампирам, необычная одежда или желание называть себя вампиром ни о чём тревожном не свидетельствуют. У людей множество способов строить идентичность, и многие из них окружающим кажутся странными. Оценивать стоит не необычность образа, а его последствия.

Если из-за идеи превращения человек перестаёт нормально спать и есть, намеренно повреждает тело, регулярно употребляет кровь, боится солнечного света настолько, что почти не выходит из помещения, или отказывается от медицинской помощи — речь идёт о реальном вреде. Разумнее обсудить конкретное состояние с врачом, не требуя при этом сначала отказаться от любимого образа.

Полезно и сохранить несколько частей жизни, которые существуют независимо от выбранного образа: работа или учёба, старые друзья, интересы вне сообщества, собственные финансовые решения. Тогда идентичность остаётся частью человека, а не системой, которая постепенно забирает всё остальное.

Так можно ли стать настоящим вампиром

Если под настоящим вампиром подразумевается существо из романов и фильмов — способа такого превращения нет. Если речь о человеке, который сознательно сделал вампирскую культуру частью своего образа, творчества и социальной жизни, такие люди существуют давно.

Причём убедительность почти не зависит от попыток буквально воспроизводить фантастические свойства. Её определяют другие вещи: последовательность, знание материала, собственная интерпретация и то, насколько естественно человек чувствует себя в выбранной роли.

Для реального мира этого достаточно. Образ становится частью жизни в тот момент, когда с ним действительно начинают жить, — а не тогда, когда кто-то признаёт его настоящим.

Источники и примечания
  1. Барбер П. Вампиры, погребение и смерть: фольклор и реальность. Издательство Йельского университета, 1988.
  2. Ауэрбах Н. Наши вампиры, мы сами. Издательство Чикагского университета, 1995.
  3. Гелдер К. Читая вампира. Рутледж, 1994.
  4. Батлер Э. Метаморфозы вампира в литературе и кино: культурные трансформации в Европе, 1732–1933. Кэмден хаус, 2010.
  5. Лейкок Дж. П. Вампиры сегодня: правда о современном вампиризме. Прейгер, 2009.
  6. Макклелланд Б. А. Убийцы вампиров и их вампиры: культурная история убийства мёртвых. Издательство Мичиганского университета, 2006.
  7. Браунинг Дж. Э. Реальные вампиры Нового Орлеана и Буффало: к сравнительной этнографии. Журнал «Пэлгрейв коммьюникейшнс», 2015.
  8. Симпсон Ж., Рауд С. Словарь английского фольклора. Издательство Оксфордского университета, 2000.
💬
Пока нет комментариев
Будьте первым, кто поделится впечатлениями!