Славянский мир в народных поверьях был гораздо теснее связан с потусторонним, чем может показаться современному человеку. Чтобы встретить нечистую силу, не требовалось отправляться в далёкое царство или спускаться в подземный мир. Достаточно было после заката войти в лес, задержаться у реки, пойти в полдень через созревшее поле, слишком поздно зайти в баню или забыть попрощаться с хозяином старого дома при переезде.
Именно этот огромный пласт народных представлений современные исследователи называют славянской народной демонологией, или низшей мифологией.
Но здесь сразу необходимо сделать важное уточнение. Слово «демон» не означает, что все эти существа считались воплощением абсолютного зла в христианском смысле. Домовой мог помогать семье, леший — охранять зверей и даже заключать договор с пастухом, южнославянская вила могла одновременно погубить человека и наделить его необыкновенными способностями.
Такие существа скорее были опасными соседями человека, хозяевами определённых мест и сил, с которыми следовало соблюдать правила. Через рассказы о них можно увидеть, как традиционный человек объяснял устройство мира, смерть, болезнь, случайность, опасность природы и границы допустимого поведения.
Что такое славянская нечисть
Когда речь заходит о славянской мифологии, обычно вспоминают Перуна, Велеса, Мокошь и других богов. Однако сведений о дохристианском пантеоне сохранилось сравнительно немного. Совсем иначе обстоит дело с существами низшей мифологии.
Этнографы XIX–XX веков записали огромное количество рассказов о домовых, леших, водяных, русалках, ведьмах, упырях, банниках, полевых духах и других сверхъестественных существах. Для носителей традиции это нередко были не сказочные герои, а участники событий, которые якобы произошли с рассказчиком, родственником или соседом.
Особый фольклорный жанр таких повествований получил название былички. В отличие от волшебной сказки, в быличке слушателю предлагалось поверить, что событие действительно произошло.
Поэтому сказочный леший и леший из былички — не совсем одно и то же. В сказке герой способен перехитрить чудовище и получить награду. В быличке встреча с нечистой силой воспринимается как реальная угроза.
Ещё одна особенность славянской демонологии заключается в её региональности. Единого «справочника нечисти», общего для всех славян, никогда не существовало. Представления Русского Севера могли сильно отличаться от украинских или белорусских, польские — от сербских и болгарских.
Насколько эти представления древние
Популярные тексты часто называют любое народное поверье «древнеславянским». С научной точки зрения такое определение требует осторожности.
Основная масса подробных рассказов о нечистой силе была записана этнографами сравнительно поздно — преимущественно в XIX и XX веках. Эти поверья действительно могут сохранять очень древние представления, но за столетия они менялись, соединялись с христианскими образами, местными легендами и поздним фольклором.
Например, дух определённого места мог постепенно сближаться с образом чёрта. Опасного покойника начинали объяснять тем, что он был грешником или не получил правильного христианского погребения. Средством защиты становились крест, молитва, святая вода и церковные праздники.
Перед нами поэтому не законсервированная «религия древних славян», а многослойная традиция.
Духи-хозяева: кто чем владел
Самая многочисленная группа славянской нечисти — хозяева определённых пространств. Логика здесь простая: у каждого места, важного для человека и при этом опасного, есть невидимый владелец.
| Дух | Пространство | Чем опасен |
|---|---|---|
| Домовой | Дом, двор, хозяйство | Шумит, прячет вещи, мучает нелюбимый скот |
| Леший | Лес | «Водит» путника, откликается чужим голосом |
| Водяной | Реки, омуты, мельницы | Топит, рвёт сети, ломает плотину |
| Банник | Баня | Пугает, обжигает, душит зашедшего не вовремя |
| Овинник | Овин, сушка снопов | Наказывает за неосторожность с огнём |
| Полудница | Поле в полдень | Нападает на оставшихся работать в жару |
О домовом и лешем мы подробно рассказываем в отдельных материалах — о том, как выглядит настоящий домовой и насколько значим леший в славянской мифологии. Здесь же остановимся на тех персонажах, которым посвящено меньше внимания.
Водяной — хозяин омутов и мельниц
Вода в традиционной культуре была одновременно источником жизни и одним из главных рубежей между мирами. Неудивительно, что реки, озёра, омуты и мельничные плотины получили собственного сверхъестественного хозяина.
Водяного нередко представляли стариком с длинными волосами и бородой, покрытым тиной или водорослями. В других описаниях у него появлялись хвост, перепонки между пальцами, рога или животные черты.
Он распоряжался рыбой и всем водным пространством, мог повредить сети, разрушить плотину или погубить купающегося. Особенно тесно водяной связан в фольклоре с мельниками. Мельница сама по себе воспринималась как тревожное пограничное место: она стояла у воды, часто вдали от деревни, работала благодаря силе стихии и производила загадочный шум.
Отсюда многочисленные истории о мельниках, якобы знакомых с водяным. Рыбаки также старались добиться расположения водного хозяина — в разных местах ему могли оставлять небольшие дары перед началом промысла.
При этом не следует смешивать водяного с былинным Морским царём или считать все образы водных существ одним персонажем.
Банник — опасный хозяин бани
Для традиционного человека баня была одним из наиболее странных мест усадьбы. Здесь не было икон, человек снимал одежду и оставался без привычной защиты, здесь происходили омовение, роды, гадания и другие пограничные действия.
Поэтому баня считалась местом потенциально опасным, особенно ночью.
Её хозяином выступал банник. В разных рассказах он мог быть невидимым или появляться в виде голого старика, человека, покрытого грязью, листьями и остатками банных веников.
Существовали поверья о допустимом количестве заходов в баню: слишком поздний «пар» мог принадлежать нечистой силе. Оставшийся в бане человек рисковал встретить банника, который мог напугать, обжечь или задушить его.
Но, как и другие духи-хозяева, банник не всегда действует бессмысленно. Его агрессия часто объясняется нарушением человеком пространственных или временных запретов.
Баня была популярным местом гаданий. Молодые люди сознательно входили в опасное пространство, чтобы получить знак о будущем. Это хороший пример того, как человек не только избегал потустороннего, но иногда пытался вступить с ним в контакт.
Овинник — хозяин огня и зерна
Сегодня слово «овин» знакомо далеко не всем, поэтому и овинник почти исчез из массовой культуры. Для крестьянского хозяйства ситуация была иной.
Овин использовался для сушки снопов перед обмолотом. Внутри применялся огонь, а значит, неосторожность могла привести к пожару и уничтожению урожая.
Хозяином этого опасного пространства считался овинник. Ему приписывали способность охранять хозяйство, предсказывать будущее и одновременно жестоко наказывать нарушителей. В некоторых районах существовали новогодние гадания, связанные с овином.
Образ овинника особенно хорошо демонстрирует практическую основу народной демонологии. Там, где существовала реальная опасность — огонь, вода, лес, жара, — фольклор часто создавал сверхъестественного хозяина, заставлявшего человека помнить о правилах.
Кикимора — ночная хозяйка беспокойства
Современная массовая культура часто переселяет кикимору в болото и превращает её в родственницу лешего. Однако традиционный восточнославянский образ кикиморы прежде всего связан с человеческим жилищем.
Её могли представлять маленькой, худой, уродливой женщиной, старухой или почти невидимым существом. Главная её территория — тёмные места дома: пространство около печи, подполье, чердак.
Кикимора особенно тесно связана с женской домашней работой и прядением. По ночам она могла трогать прялку, путать пряжу или производить звуки работы. Услышать невидимое прядение иногда считалось дурным знаком.
С происхождением кикиморы связывали различные страшные обстоятельства: неправильно построенный дом, «нечистое» место, смерть ребёнка, проклятие.
Позднейший фольклор и литература значительно расширили её образ. Отсюда знакомая сегодня «кикимора болотная», которая во многом заслонила старого домашнего персонажа.
Полудница — опасность посреди белого дня
Большинство нечистой силы ассоциируется с ночью. Полудница необычна тем, что её время — самый яркий момент суток.
У восточных и западных славян она появляется в полях около полудня, особенно во время жатвы. Её могли изображать молодой женщиной в белом, высокой девушкой, косматой старухой с железными зубами или женщиной с необычным орудием в руках.
Полудница преследует людей, оставшихся работать под палящим солнцем, может заставлять их отвечать на вопросы, нападать на жнецов и пугать детей.
С точки зрения бытовой логики образ понятен: летняя работа в поле под палящим солнцем действительно была опасна. Перегрев и солнечный удар могли привести к потере сознания и смерти. Фольклор превращал эту невидимую угрозу в персонажа: нарушишь правило отдыха — встретишь полудницу.
Однако сводить её только к «персонификации солнечного удара» было бы слишком просто. В традиции она является полноценным мифологическим существом со своими сюжетами, внешностью и региональными особенностями.
Чёрт — универсальный противник человека
Чёрт занимает особое положение, поскольку его образ сформировался в тесном взаимодействии народных верований и христианства.
В отличие от лешего или водяного, функции которых обычно привязаны к конкретному пространству, чёрт значительно универсальнее. Он может обманывать людей, сбивать их с дороги, склонять к греху, заключать договоры, похищать проклятых детей, помогать колдунам и охотиться за человеческой душой.
При этом народный чёрт далеко не всегда торжественно ужасен. В сказках он часто становится комическим персонажем, которого хитрый мужик или солдат легко обманывает. В быличках отношение иное: там встреча с ним опасна и может закончиться гибелью.
Интересны многочисленные заменители его имени. Люди опасались лишний раз произносить слово «чёрт», чтобы не привлечь нечистого, поэтому употребляли эвфемизмы: «нечистый», «лукавый», «нехороший», «он», «шут» и многие другие.
Так проявлялся один из древнейших принципов магического мышления: назвать — значит привлечь внимание.
Демоны умерших
Один из наиболее мрачных пластов славянской демонологии связан не с духами природы, а с умершими.
Не всякий покойник воспринимался одинаково. Правильно похороненные предки могли помогать семье и получали поминовение. Совсем иначе относились к тем, чья смерть, жизнь или погребение считались нарушающими нормальный порядок. Сюда относили некоторых самоубийц, колдунов, погибших насильственной или необычной смертью и других «нечистых» покойников.
Из этого круга представлений в разных регионах выводили русалок, которых вовсе не обязательно представляли девушками с рыбьим хвостом, мавок украинской и карпатской традиции, упырей и вампиров — возвращающихся мертвецов, которые душат живых, отнимают жизненную силу или пьют кровь.
Каждому из этих персонажей посвящены отдельные материалы: о том, как выглядят русалки, кто такие мавки-навки и какими бывают разновидности вампиров.
Общий принцип здесь один: преждевременная или неправильная смерть способна превратить человека в опасное сверхъестественное существо. Мертвец должен оставаться среди мёртвых. Его возвращение означает, что порядок мира нарушен.
Вилы и самовилы — прекрасные и страшные духи южных славян
Если ограничиться только русской традицией, картина славянской демонологии получится неполной. Один из самых ярких южнославянских образов — вила.
У сербов, хорватов, словенцев, болгар и македонцев известны разные варианты подобных женских персонажей: вилы, самовилы, самодивы и другие.
Вилу обычно представляли прекрасной длинноволосой девушкой, иногда крылатой. Она появляется возле воды, источников, в горах и лесах, может прекрасно петь и танцевать.
Особенно опасны места, где вилы водили хороводы. Человек, случайно нарушивший их пространство, мог тяжело заболеть.
При этом вила не всегда является безусловным врагом. Она способна помогать избранному человеку, наделить героя необычной силой или знаниями.
Именно эта двойственность — прекрасное существо одновременно спасает и губит — делает вил одним из наиболее выразительных образов южнославянского фольклора.
Мора и змора — ночной удушающий дух
У разных славянских народов известны представления о существе, которое приходит ночью и мучает спящего человека. В западнославянских и южнославянских традициях встречаются названия мора, змора и близкие формы.
Человек ощущает тяжесть на груди, не способен пошевелиться или закричать, словно кто-то невидимый душит его.
Современному читателю нетрудно увидеть сходство с феноменом сонного паралича. Но для традиционной культуры происходящее имело сверхъестественное объяснение: ночью к человеку приходило особое существо или вредоносная душа.
От того же древнего круга представлений происходит слово «мара», связанное в славянских языках с призраком, наваждением и кошмаром.
Это один из интереснейших случаев, когда фольклорный персонаж оказывается способом объяснить очень реальное и пугающее человеческое переживание.
Огненный змей — демонический любовник
Не менее необычен образ летающего или огненного змея.
В восточнославянских рассказах он мог появляться в небе как огненный объект, после чего принимать человеческий облик. Особенно известны истории о змее, посещающем тоскующую женщину под видом её умершего или отсутствующего мужа.
Постепенно женщина слабеет, заболевает и оказывается полностью зависимой от сверхъестественного гостя.
Этот сюжет соединяет представления о нечистой силе, тоске по умершему, запретной любви и опасности контакта с потусторонним миром.
У южных славян змеиные персонажи могли иметь совсем иной статус и даже выступать защитниками урожая от градовых туч. Поэтому снова необходимо помнить: одинаковое название ещё не означает полного совпадения персонажей в разных традициях.
Вий: знаменитый «славянский демон», которого почти не было
Особого разговора заслуживает Вий.
Благодаря повести Николая Гоголя он стал одним из самых знаменитых персонажей, ассоциирующихся со славянской нечистой силой. Гоголь прямо утверждал, что Вий является созданием народного воображения.
Однако исследователи так и не обнаружили в украинском фольклоре полноценного персонажа, полностью соответствующего гоголевскому Вию.
Отдельные элементы действительно имеют фольклорные параллели. Известны рассказы о демонических существах с необыкновенно длинными веками, которые приходится поднимать, и о смертоносном взгляде. Существовали похожие мотивы, связанные с колдунами, страшными покойниками и некоторыми календарными персонажами.
Но именно Вий как «начальник нечисти» с набором признаков из повести, по всей вероятности, является художественной конструкцией Гоголя. Это прекрасный пример того, насколько сильно литература способна изменить мифологию в массовом сознании.
Почему нечисть обитает именно в лесу, воде, бане и на перекрёстке
Если нанести места появления славянских демонов на карту, обнаружится закономерность. Нечистая сила особенно любит границы.
Лес начинается там, где заканчивается освоенная человеком земля. Берег разделяет сушу и воду. Порог — дом и улицу. Перекрёсток соединяет несколько дорог, но не принадлежит ни одной из них. Баня стоит рядом с человеческим жилищем, но одновременно считается пространством с особыми правилами.
Такие места в традиционной культуре воспринимались как потенциальные проходы между «своим» и «чужим», между человеческим пространством и иным миром.
То же правило распространяется на время. Особенно опасна полночь — граница между днями. Но существует и противоположная точка — полдень, время полудницы. Опасными могут быть сумерки, моменты смены сезонов, Святки, Русальная неделя и другие календарные периоды.
И человек тоже особенно уязвим в переходном состоянии: во время рождения, свадьбы, тяжёлой болезни и смерти.
Получается своеобразная система: чем слабее обычные границы мира, тем выше вероятность встречи с потусторонним.
Почему демоны наказывают людей
При внимательном чтении фольклорных рассказов становится заметно, что нападение нечистой силы часто происходит не случайно.
Человек входит в чужое пространство не вовремя. Нарушает запрет. Работает тогда, когда работать нельзя. Купается в опасное время. Ругается в лесу. Оставляет ребёнка без защиты. Неуважительно относится к хозяину места.
Демон выступает своеобразным надсмотрщиком за правилами.
Полудница заставляет отдыхать в самую сильную жару. Водяной напоминает об опасности глубины. Банник не позволяет слишком долго оставаться одному в бане. Леший требует уважать лес. Овинник связан с местом, где неосторожность с огнём могла уничтожить весь урожай.
Разумеется, народная демонология значительно сложнее простой системы техники безопасности. Но практическая функция многих поверий хорошо заметна.
Страшный рассказ запоминается гораздо лучше сухого запрета.
Как защищались от нечистой силы
У славян существовало огромное количество способов избежать контакта с демонами или избавиться от их воздействия. Они различались по регионам и персонажам, поэтому говорить об одном универсальном «славянском обереге» неправильно.
После распространения христианства важнейшей защитой становятся крестное знамение, молитва, святая вода, освящённые предметы и произнесение имени Бога.
Одновременно сохранялись значительно более древние способы поведения. От духов старались откупиться или оставить им небольшую долю пищи. С хозяином пространства предпочитали не конфликтовать. Опасные места обходили в запрещённое время.
Против лешего применялись действия, символически возвращавшие нарушенный порядок: например, человек мог надеть одежду наизнанку или поменять местами обувь. Смысл подобных действий заключается в своеобразной магической инверсии — если нечистая сила «перевернула» привычный мир, его нужно перевернуть ещё раз.
Широко использовались железные предметы, огонь, определённые растения, соль и другие обереги, но их значение и применение заметно различались в разных славянских регионах.
Главное правило оставалось простым: лучший способ избежать нечистой силы — соблюдать границы и не нарушать запретов.
Ведьмы и колдуны — демоны или люди
Вместе с демоническими персонажами фольклористы изучают ведьм, колдунов, знахарей и людей, которым приписывались сверхъестественные способности. Но ставить между ними знак равенства неправильно.
Ведьма в народных представлениях обычно остаётся человеком, хотя может обладать нечеловеческими способностями: отбирать молоко у коров, насылать болезнь, портить урожай, превращаться в животное или вступать в отношения с нечистой силой.
Колдун также является живым человеком, однако после смерти он нередко рискует превратиться в опасного покойника.
Так возникает своеобразная цепочка: человек со сверхъестественными способностями — неправильная смерть — демонизация умершего.
Граница между человеком и нечистью в народной культуре оказывается гораздо менее устойчивой, чем кажется.
Откуда бралась нечистая сила
Единого славянского мифа о происхождении всех демонов не существовало.
В одних поверьях они существуют как хозяева пространства. В других происходят из умерших людей. В третьих их появление объясняется уже в рамках христианской картины мира.
Особенно распространено представление о демонизации людей, умерших «не своей смертью» или не завершивших нормальный жизненный путь. Дмитрий Зеленин ввёл в научное описание этой традиции понятие «заложные покойники».
По народной логике они не могли спокойно перейти в мир предков и продолжали находиться возле мира живых.
Однако современные исследователи осторожнее ранних этнографов относятся к попыткам объяснить происхождение каждого демона только одной причиной. Один и тот же персонаж способен соединять несколько разных традиций.
Что массовая культура изменила в славянской нечисти
Кикимору современный человек чаще представляет болотным существом, хотя значительный пласт поверий связывает её именно с домом.
Домовой превратился в добродушного маленького хранителя квартиры, тогда как традиционные рассказы знают и весьма опасного домового.
Леший приобрёл почти стандартную внешность лесного старика, хотя в фольклоре его главная особенность — как раз нестабильность облика.
Русалка стала девушкой с рыбьим хвостом, хотя для восточнославянской традиции хвост не является обязательным признаком.
Вампир из разложившегося деревенского покойника превратился в бессмертного аристократа.
А вокруг сравнительно малоизвестных фольклорных названий появились целые вымышленные «пантеоны» славянских богов и демонов, которые невозможно подтвердить этнографическими или историческими источниками.
Поэтому при разговоре о славянской мифологии особенно важно отделять народную традицию от литературы XIX века, современного фэнтези и новых неоязыческих реконструкций.
Какая нечисть была самой опасной
Составить объективный рейтинг славянских демонов невозможно: слишком различались местные традиции. Но характер страха можно разделить на несколько типов.
Духи-хозяева — леший, водяной, домовой, банник, овинник — опасны прежде всего тогда, когда человек входит на их территорию и нарушает правила.
Демоны умерших — русалки, вампиры, мавки и другие персонажи — страшны тем, что нарушают основную границу человеческого существования: мёртвый возвращается к живым.
Нелокализованная нечистая сила, прежде всего чёрт, способна появиться практически где угодно и действует как универсальный соблазнитель, обманщик и противник человека.
Календарные и временные персонажи, например полудница, становятся опасными только в определённые часы или сезоны.
Есть, наконец, существа, связанные с конкретными человеческими страхами: мора объясняет ночное удушье, огненный змей — опасную связь с покойным или отсутствующим любимым человеком, подменыш — непонятное изменение поведения ребёнка.
Славянская демонология, таким образом, превращает хаотические опасности жизни в систему персонажей.
Зачем человеку был нужен мир демонов
Легко решить, что рассказы о леших и водяных возникали исключительно от необразованности. Но такая оценка слишком упрощает традиционную культуру.
Мифологическая система выполняла сразу несколько функций.
Она объясняла неизвестное. Почему человек заблудился в знакомом лесу? Леший водит. Почему здоровый жнец внезапно потерял сознание? Встретил полудницу. Почему во сне невозможно пошевелиться? Пришла мора.
Она регулировала поведение. Не ходи в лес ночью. Не купайся в опасном месте. Не работай под палящим солнцем. Не оставляй детей без присмотра. Будь осторожен с огнём.
Она помогала переживать смерть. Представления о душах предков, неправильных покойниках и возвращающихся мертвецах давали традиционному человеку язык, на котором можно было говорить о потере и страхе перед умершими.
Наконец, демонология превращала окружающий мир в пространство отношений. Лес, река, дом, поле были не безмолвными объектами, а территориями со своими хозяевами, правилами и характером.
Человек не являлся полным господином этого мира. Он жил внутри него.
Славянская нечисть как отражение традиционного мира
В славянской демонологии трудно провести привычную современную границу между добром и злом.
Домовой может защитить хозяйство и тут же наказать хозяина. Леший уводит человека в лес, но помогает пастуху. Вила лечит одного и губит другого. Водяной опасен, но рыболов пытается договориться с ним.
Ключевое различие проходит не столько между «добрым» и «злым», сколько между своим и чужим, правильным и нарушенным, безопасным и пограничным.
Дом — свой. Лес — чужой. День — время людей. Ночь — время иных существ. Живой должен оставаться среди живых, мёртвый — среди мёртвых.
Когда порядок нарушается, появляется демон.
Именно поэтому старинные рассказы о нечистой силе остаются интересными даже тогда, когда вера в их буквальную реальность исчезает. За лешими, русалками и домовыми скрывается сложная модель мира — мира, в котором природа ещё не стала просто ресурсом, смерть находилась намного ближе к повседневной жизни, а любое пограничное место требовало осторожности.
Так что знаменитая славянская нечисть — это не просто собрание чудовищ из старых легенд. Это один из наиболее хорошо сохранившихся пластов традиционной культуры славян, позволяющий увидеть, чего боялись люди, какие правила считали обязательными и где проводили границу между человеческим миром и неизвестностью.
Источники и примечания
- Виноградова Л. Н. Народная демонология и мифо-ритуальная традиция славян. М.: Индрик, 2000. Одно из ключевых современных исследований славянской народной демонологии, посвящённое происхождению нечистой силы, её функциям, связи с умершими и месту демонологических поверий в традиционной культуре.
- Славянская мифология: Энциклопедический словарь. 2-е изд. / редкол.: С. М. Толстая, Т. А. Агапкина, О. В. Белова, Л. Н. Виноградова, В. Я. Петрухин. М.: Международные отношения, 2002. Академический энциклопедический справочник, подготовленный сотрудниками Института славяноведения РАН.
- Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5 томах / под общей редакцией Н. И. Толстого. М.: Международные отношения, 1995–2012. Фундаментальное академическое издание по традиционной культуре славян; использованы материалы о вампирах, водяных, домовых, змеях, полуднице, русалках и других персонажах.
- Померанцева Э. В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М.: Наука, 1975. Исследование Академии наук СССР, основанное на корпусе быличек и бывальщин о лешем, водяном, русалках, домовом и чёрте.
- Зеленин Д. К. Очерки русской мифологии. Вып. 1: Умершие неестественною смертью и русалки. Пг., 1916; переиздание: М.: Индрик, 1995. Классическое исследование поверий о так называемых заложных покойниках и русалках.
- Народная демонология Полесья: Публикации текстов в записях 80–90-х годов XX века. Т. II: Демонологизация умерших людей. М., 2012. Академическое издание полевых материалов о покойниках, душах предков, некрещёных детях, самоубийцах и русалках.
- Народная демонология Полесья. Т. IV: Духи домашнего и природного пространства. Нелокализованные персонажи / сост. Л. Н. Виноградова, Е. Е. Левкиевская. М.: Издательский Дом ЯСК, 2019. Полевые материалы о домовике, водяном, лесном и полевом духах, полуднице, змее, чёрте, блуждающих огнях и подменышах.
- Виноградова Л. Н. Мифологический аспект славянской фольклорной традиции. М.: Индрик, 2016. Исследование структуры славянской низшей мифологии, духов природных локусов, русалок, демонизированных умерших и других персонажей.
- Криничная Н. А. Русская мифология: Мир образов фольклора. М.: Академический проект; Гаудеамус, 2004. Обширное исследование мифологической прозы и образов русской традиции.
- Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1903. Классическое этнографическое собрание представлений о домовом, баннике, овиннике, кикиморе, лешем, водяном, русалках, оборотнях, ведьмах и других персонажах. Использовать его следует с учётом уровня науки конца XIX века.
- Левкиевская Е. Е. Мифы русского народа. М.: АСТ; Астрель. Современное научно-популярное изложение традиционных представлений о духах, демонах, колдунах, умерших и загробном мире.
- Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу: в 3 т. М., 1865–1869. Классический труд XIX века, важный для истории изучения славянской мифологии и как собрание большого количества фольклорного материала. Теоретические реконструкции Афанасьева требуют осторожности.
Примечания
- О слове «демон». В статье термин употребляется в фольклористическом смысле — как обозначение сверхъестественных персонажей «низшей мифологии». Он не означает автоматически «абсолютно злое существо» или христианского беса.
- О словах «древний» и «древнеславянский». Большинство подробных сведений о домовых, леших, русалках и других персонажах зафиксировано этнографами значительно позже эпохи языческой Руси — в XIX–XX веках. Поэтому напрямую переносить поздние поверья в дохристианскую эпоху нельзя.
- Единого славянского пантеона нечисти не существовало. Названия, функции и внешний вид персонажей сильно различались у русских, украинцев, белорусов, поляков, чехов, словаков, сербов, хорватов, болгар, словенцев, македонцев и других славянских народов.
- Русалка не обязательно является водным существом. В фольклоре она может появляться у воды, в лесу и в поле. Рыбий хвост — не обязательная черта восточнославянской русалки.
- Кикимора прежде всего связана с домом. Образ исключительно «болотной кикиморы» во многом закрепился благодаря позднейшей литературной и массовой культуре.
- Домовой не является однозначно злым существом. В традиционных рассказах он может заботиться о доме и домашнем скоте, одновременно оставаясь опасным в случае нарушения установленных правил.
- Ведьмы и колдуны выделены отдельно, поскольку в большинстве народных представлений это живые люди со сверхъестественными способностями, а не самостоятельный вид духов.
- Термин «заложные покойники» связан прежде всего с исследованиями Д. К. Зеленина. Современная фольклористика использует его с учётом последующих уточнений и регионального разнообразия представлений об умерших.
- Вий не должен без оговорок включаться в список подлинных древнеславянских демонов. Современные исследователи рассматривают его как литературный образ Н. В. Гоголя, созданный с использованием нескольких реальных фольклорных мотивов — прежде всего смертоносного взгляда и огромных век.
- Христианский слой является неотъемлемой частью дошедшей до нас народной демонологии. Крест, молитва, святая вода, церковные праздники и представление о бесах веками сосуществовали с более архаическими верованиями в духов пространства и умерших.
- Статья сознательно не включает современные неоязыческие «энциклопедии славянских богов и демонов», если названные в них персонажи не подтверждаются академическими словарями, этнографическими записями или историческими источниками.
