Фото ведьм и имена известных колдуний — что подлинно

Подлинной фотографии Агнес Сэмпсон, Изобель Гоуди или Катарины Кеплер не существует. Их истории относятся к эпохе, когда человека могли изобразить на гравюре и подробно описать в судебном протоколе, но ещё не могли сфотографировать.

Практическая фотография вошла в публичную жизнь только в девятнадцатом веке, когда главная эпоха европейских процессов о колдовстве уже закончилась. Поэтому изображения, которые сегодня выдают за «фото ведьм шестнадцатого века», оказываются поздними рисунками, постановочными снимками или кадрами с моделями.

Здесь стоит один раз провести границу. Историческая ведьма в судебных документах — не человек с доказанными сверхъестественными способностями, а человек, которого обвинили в колдовстве. В двадцатом веке появились также люди, добровольно называвшие себя ведьмами в рамках новых религиозных движений. Это разные исторические обстоятельства, хотя массовая культура соединила их в один образ.

Какими бывают настоящие «фото ведьм»

Фотография как общественно доступная технология появилась в 1839 году. Наиболее известные европейские процессы происходили значительно раньше, особенно в шестнадцатом и семнадцатом веках. Если женщина была казнена за колдовство в 1591 или 1692 году, её фотографического портрета быть не может по техническим причинам.

Откуда тогда берутся многочисленные «старые фотографии ведьм»? Часть — снимки актрис, участниц костюмированных представлений и фольклорных праздников. Другие изображают спиритов, гадалок, оккультистов или людей, живших в обществах, где вера в колдовство сохранялась и после прекращения судебных преследований. Ещё одна категория — настоящие фотографии представителей современного языческого колдовства.

Снимок при этом может быть полностью подлинным, а внимания требует его подпись. Фотография женщины в чёрной одежде возле котла доказывает лишь то, что перед камерой находилась женщина возле котла. Чтобы назвать её исторической ведьмой, нужно знать личность человека, происхождение снимка и обстоятельства съёмки.

Имена, за которыми стоят реальные документы

Одни известные «ведьмы» дошли до нас почти исключительно через следственные материалы. О других сохранились семейные документы, письма и свидетельства современников.

Список показывает проблему самого выражения «известные колдуньи». Катарина Кеплер отрицала обвинение и была освобождена, Дорин Валиенте жила в другую эпоху и сознательно участвовала в движении современного колдовства. Без этого контекста между ними возникает сходство, которого исторически не было.

Как ведьме придумали узнаваемую внешность

До фотографии внешний вид ведьмы создавали художники, печатники, драматурги и авторы демонологических сочинений. На гравюрах раннего Нового времени появлялись старые и молодые женщины, котлы, животные, фантастические существа, полёты и сборища. Работы Ханса Бальдунга Грина показывают, как рано ведьма стала не только судебной фигурой, но и самостоятельным художественным образом.

Многие знакомые предметы происходили из обычного хозяйства. Метла, котёл, прялка, кухня, домашние животные относились к повседневному пространству, традиционно связанному с женским трудом. В рассказах о колдовстве привычный порядок выворачивался: кухонная посуда становилась магическим инструментом, домашнее животное — помощником нечистой силы.

Образ оказался чрезвычайно удобен для массовой печати. Читателю не требовалась подпись, чтобы узнать ведьму по нескольким повторяющимся деталям. Позднее театр, иллюстрированные книги, открытки и кино закрепили этот визуальный словарь, так что современный «портрет ведьмы» во многом результат нескольких столетий художественного отбора.

Были ли ведьмами только старухи

Женщины составляли большинство обвинённых, но правило не было абсолютным. В разных странах соотношение заметно различалось, а в некоторых областях мужчины составляли значительную долю подозреваемых. Женский образ, однако, оказался устойчивее и со временем почти вытеснил мужской из массового представления.

Большую роль сыграли представления о женском теле, старости, материнстве и хозяйстве. Линдал Ропер показывает, насколько тесно в германских процессах страх колдовства переплетался с конфликтами вокруг рождения детей, кормления, болезней и отношений между соседками. Подозрение часто возникало не из-за загадочной магической профессии, а после вполне земной ссоры, болезни ребёнка или падежа скота.

Отсюда и чрезвычайно живучий стереотип одинокой безобразной старухи. Он отражал часть социальных страхов эпохи, но универсальным описанием обвиняемых не был: среди них встречались молодые женщины, замужние хозяйки, обеспеченные люди и мужчины самых разных занятий.

Почему признания читаются как фантастическая литература

В протоколах встречаются ночные собрания, полёты, превращения в животных, договоры с дьяволом, танцы и нападения посредством магии. Содержание таких признаний формировалось на пересечении нескольких источников: местного фольклора, личных представлений обвиняемого и вопросов, которые задавал следователь.

Важно учитывать саму процедуру. Следователь уже имел представление о том, как «должно» выглядеть колдовство, и расспрашивал подозреваемого об известных демонологам деталях. Там, где применялись давление, лишение сна или длительное заключение, признание нельзя читать как свободный рассказ человека о своей жизни.

Поэтому признания Изобель Гоуди так интересны исследователям. В них необычайно богато соединяются рассказы о животных, феях, заклинаниях и демонических мотивах, причём язык сохраняет особенности шотландской речи. Ценность такого документа не в возможности восстановить «реальный шабаш», а в том, что он показывает мир воображения, доступный человеку семнадцатого века.

Старинные описания ведьминских мазей и трав по той же причине не стоит превращать в рецепты: в текстах упоминаются растения с токсичными свойствами, а состав смесей известен в основном из спорных или враждебных свидетельств.

Что чаще всего рассказывают неправильно

Большая охота на ведьм не была средневековым явлением. Наиболее интенсивная европейская фаза относится к раннему Новому времени, когда существовали университеты, книгопечатание, сложные судебные учреждения и развивавшаяся естественная философия. Представление о «тёмном Средневековье», внезапно исчезнувшем с приходом науки, плохо описывает реальную хронологию.

Не подтверждаются и рассказы о миллионах жертв: современные исследования дают величины на несколько порядков ниже. Неточно и само слово «сожжённые» — способы казни определялись местным правом, и в Англии осуждённых за колдовство обычно вешали, как и в Салеме.

Столь же неточен образ всех обвинённых как тайных народных целительниц. Знахари действительно могли оказаться среди подозреваемых, но универсальной профессии «ведьмы-травницы», которую систематически уничтожали власти, источники не показывают. Чаще перед нами разные люди, объединённые одним обвинением уже после возникновения конфликта.

Что случилось с ведьмой после процессов

Когда уголовные преследования пошли на спад, вера в колдовство не исчезла. Она продолжала существовать в деревенских конфликтах, фольклоре, гадании и рассказах о людях, способных причинять или снимать сверхъестественный вред. Исследования восемнадцатого и девятнадцатого веков показывают долгий период, когда государство всё меньше интересовалось ведьмами, а население сохраняло старые представления.

Одновременно ведьма становилась культурной фигурой: её изучали собиратели фольклора, изображали художники, использовали писатели. С появлением фотографии камера смогла фиксировать спиритов, оккультистов, гадалок и участников новых религиозных движений — но не вернуть лица женщин, погибших двумя столетиями раньше.

В двадцатом веке произошло ещё одно изменение. Возникли формы современного языческого колдовства, участники которых сами приняли слова «ведьма» и «колдовство» как положительные обозначения. Исследования Рональда Хаттона показывают, что движение сформировалось из культурных процессов девятнадцатого и двадцатого веков, а не представляет непрерывную тайную организацию, дожившую со времён процессов.

Кто создаёт лицо ведьмы

У старой судебной ведьмы почти никогда не было возможности самой решить, какой она останется в истории. Её образ составляли обвинитель, писарь, судья, проповедник, издатель памфлета и художник. Даже когда до нас дошли её собственные слова, они записаны внутри процедуры допроса и отфильтрованы чужой рукой.

Фотография изменила не только точность изображения, но и отношения человека со своим образом. У современных ведьм появились собственные портреты, книги и возможность сознательно формировать облик своей традиции. Старую ведьму изображали главным образом те, кто её боялся или обвинял; современная ведьма смотрит в камеру сама.

В этом, пожалуй, и самое заметное изменение за всю историю образа. Ведьма прошла путь от фигуры, которой общество присваивало опасное имя, до фигуры, которая может выбрать это имя самостоятельно.

История «фотографий ведьм» оказывается поэтому ещё и историей о том, кто имеет право создавать человеческий образ — обвинитель, художник или сам человек.