Абаддон — демон войны и ангел разрушения

Имя Абаддона окружено редкой для библейского персонажа путаницей. В популярных энциклопедиях его называют демоном войны, ангелом смерти, князем ада, властителем Бездны и даже одним из высших падших ангелов. В самом же библейском тексте история выглядит сложнее.

Сначала «Абаддон» вообще не является именем личности: в книгах Ветхого Завета это слово обозначает погибель, разрушение или область смерти. Только в «Откровении Иоанна Богослова» Абаддон становится личностью — загадочным «ангелом Бездны», царём чудовищной саранчи, чьё греческое имя Аполлион означает «Губитель».

А образ именно демона войны складывается ещё позднее — в европейской оккультной и демонологической литературе. В XVI веке Корнелий Агриппа помещает Абаддона во главе духов, связанных с раздорами, войной и опустошением. В XIX веке Жак Коллен де Планси окончательно включает его в одну из иерархий демонов. А литература — от Джона Беньяна до Михаила Булгакова — превращает Губителя в один из наиболее узнаваемых образов персонифицированного разрушения.

Поэтому история Абаддона интересна прежде всего как история превращения идеи в персонажа: разрушение, место погибели, ангел Бездны, демон разрушения и войны, литературный символ смерти.

Что означает имя «Абаддон»

Древнееврейское אֲבַדּוֹן — ’ăḇaddôn — связано с семитским корнем, имеющим значение «погибать», «уничтожать», «пропадать». Наиболее близкими переводами будут «погибель», «разрушение», «место разрушения».

Это принципиально важно: первоначально Абаддон — не собственное имя существа вроде Михаила, Гавриила или Азазеля. Это понятие.

Академический Dictionary of Deities and Demons in the Bible обращает внимание, что древнейшие библейские употребления позволяют понимать слово именно как «место разрушения». Более того, исследователи не обнаруживают в религиях древнего Ближнего Востока самостоятельного божества с именем, образованным от того же корня.

Иными словами, наиболее ранний Абаддон — не древний бог войны, позднее превращённый в демона, как иногда утверждают популярные сайты. Его происхождение связано прежде всего с библейским языком смерти и преисподней.

Греческим соответствием становится имя Аполлион — Ἀπολλύων, «Губитель», «Разрушитель». Именно эту пару имён — еврейское Абаддон и греческое Аполлион — использует автор Апокалипсиса.

Абаддон в Ветхом Завете: ещё не демон

В еврейской Библии слово «Абаддон» встречается шесть раз, главным образом в литературе мудрости: в книге Иова, Псалмах и Притчах. Там оно постоянно оказывается рядом с понятиями смерти, могилы и Шеола — подземного мира умерших.

В книге Иова говорится, что перед Богом обнажён Шеол и что Абаддон не скрыт от него. В другом месте «Абаддон и Смерть» словно получают голос. В Притчах Шеол и Абаддон описываются как ненасытные. В Псалмах Абаддон оказывается параллелен могиле.

Это ещё не биография сверхъестественного персонажа. Скорее перед нами поэтический язык, при котором смерть и уничтожение получают почти человеческие черты. Такой приём обычен для древней литературы: абстрактные силы могут говорить, желать, поглощать и действовать, не становясь при этом самостоятельными богами или демонами.

Но именно здесь появляется возможность для последующей персонализации. Если «Смерть» и «Погибель» могут быть изображены как действующие силы, достаточно одного дальнейшего шага, чтобы Погибель превратилась в самого Губителя.

В «Откровении» этот шаг будет сделан.

Абаддон и Шеол

Чтобы понять первоначальный смысл образа, необходимо отличать позднейшее представление об аде от древнееврейского Шеола.

Шеол в ранних библейских текстах — прежде всего область умерших, место, куда уходят мёртвые. Это не обязательно ад в позднем христианском смысле как специально организованное пространство наказания грешников.

Абаддон находится очень близко к этому смысловому полю. Он может означать разрушение как состояние или область, связанную со смертью. Именно поэтому старые переводы Библии нередко вообще не сохраняли слово «Абаддон» как имя, а переводили его просто как «погибель» или «разрушение».

Для древнего читателя фраза вроде «Шеол и Абаддон» могла звучать примерно как сочетание «преисподняя и погибель», а не как упоминание двух конкретных демонических существ.

Абаддон в раввинистической традиции

Позднейшая еврейская традиция развивает пространственное значение слова. В Вавилонском Талмуде, в трактате «Эрувин», приводится учение рабби Иегошуа бен Леви о семи именах Геенны. Среди них находится Авадон/Абаддон.

Таким образом, в этой традиции Абаддон всё ещё прежде всего относится к потустороннему пространству, а не обязательно обозначает отдельного демона.

Старая Jewish Encyclopedia также характеризует его как обозначение области уничтожения или части преисподней, почти синонимичной Шеолу, а затем противопоставляет это значение тому, что происходит в христианском Апокалипсисе: там слово уже персонифицировано.

Перед нами хорошо заметный переход: в раннем библейском языке — погибель; в развитой эсхатологической традиции — область погибели; в Апокалипсисе — тот, кто этой погибелью управляет.

«Откровение Иоанна»: рождение Абаддона как личности

Главный текст всей последующей истории Абаддона находится в девятой главе «Откровения Иоанна Богослова».

Звучит пятая труба. Открывается Бездна. Из неё поднимается дым, а затем появляется фантастическая саранча.

Но это не обычные насекомые. Автор сравнивает существ с конями, приготовленными к битве. У них нечто похожее на золотые венцы, человеческие лица, волосы, напоминающие женские, львиные зубы и железные нагрудники. Шум их крыльев уподобляется грохоту множества коней и боевых колесниц. При этом они обладают жалами, подобными скорпионьим.

Им разрешается мучить людей в течение определённого времени, но действие их строго ограничено: они не получают полной свободы уничтожения.

И лишь в самом конце этого описания появляется их правитель. У саранчи есть царь — ангел Бездны. Его имя по-еврейски — Абаддон. По-гречески — Аполлион. То есть Губитель.

Здесь происходит главное превращение образа. Слово, которое раньше означало погибель или место разрушения, становится именем сверхъестественного существа.

Почему именно саранча

Образ саранчи в Апокалипсисе не случаен. Для жителей древнего Ближнего Востока настоящее нашествие саранчи было катастрофой. Оно могло уничтожить урожай и привести целые области к голоду. Библейская книга пророка Иоиля уже использовала нашествие саранчи как образ масштабного суда и разорения.

Автор «Откровения» берёт знакомый образ и превращает его в нечто гораздо более пугающее. Его существа одновременно напоминают насекомых, скорпионов, львов, людей и военных коней. Это типичный приём апокалиптической литературы: существо принципиально невозможно свести к обычному животному.

Особенно важна военная символика. Саранча выглядит как армия, а звук её крыльев напоминает наступление колесниц. Именно этот воинственный контекст впоследствии позволит связать Абаддона не просто с разрушением, но и непосредственно с войной.

Ангел Бездны — значит ли это падший ангел

Не обязательно.

Слово «ангел» само по себе означает посланника и в библейском тексте не является синонимом «доброго существа». В «Откровении» существуют ангельские существа, выполняющие самые разные функции — в том числе связанные с наказанием и разрушением.

Поэтому обозначение Абаддона как «ангела Бездны» ещё не сообщает читателю полноценную биографию: текст не рассказывает, когда он был создан, участвовал ли в восстании против Бога или был низвергнут с небес вместе с Сатаной.

Такая биография появляется в значительно более поздних интерпретациях. Это одна из самых частых ошибок популярных пересказов: несколько слов Апокалипсиса расширяются до полноценной истории «падшего архангела Абаддона», хотя само «Откровение» такой истории не содержит.

Абаддон и Сатана — одно ли это лицо

Этот вопрос обсуждался столетиями, но сам текст не даёт основания уверенно поставить знак равенства.

Сатана в «Откровении» является самостоятельным персонажем и получает другие обозначения: дракон, древний змей, дьявол, Сатана. Абаддон же появляется как правитель существ, выходящих из Бездны.

Исторические толкователи иногда отождествляли их. Другие видели в Абаддоне подчинённого демонического князя. Третьи рассматривали его прежде всего как символ персонифицированного разрушения.

Поэтому корректнее говорить так: в поздней христианской демонологии Абаддон часто становится одним из могущественных представителей инфернального мира, однако Библия прямо не говорит, что Абаддон — это Сатана.

Может ли Абаддон быть исполнителем божественного суда

В этом состоит одна из самых интересных особенностей текста.

Существа из Бездны выглядят устрашающими и явно принадлежат миру хаоса и разрушения. Но они не действуют совершенно самостоятельно. Им устанавливаются ограничения. Они не могут делать всё, что захотят. Их появление происходит внутри последовательности труб Апокалипсиса, то есть в рамках разворачивающегося суда.

Поэтому в истории толкования возникла двойственность. С одной стороны, Абаддон воспринимается как демонический правитель. С другой — уничтожение, которое он приносит, остаётся ограниченным более высокой властью.

Отсюда происходит и необычный образ «ангела-разрушителя»: это не обязательно равноправный противник Бога. В апокалиптической картине разрушительная сила может одновременно быть злом и оказаться включённой в более широкий сценарий суда.

Откуда появился «демон войны»

Здесь начинается совсем другой этап истории. Библия непосредственно не называет Абаддона «демоном войны». Зато такое понимание вполне отчётливо появляется в европейской оккультной литературе эпохи Возрождения.

Один из важнейших источников — Генрих Корнелий Агриппа Неттесгеймский, автор знаменитых «Трёх книг оккультной философии». В третьей книге Агриппа описывает иерархию злых духов, построенную как своего рода негативное отражение ангельской иерархии. Седьмой разряд он связывает с фуриями — силами зла, раздора, войны и опустошения. И князем этой области называет именно того, кого Апокалипсис именует по-гречески Аполлионом, а по-еврейски Абаддоном — разрушителем.

Вот здесь связь становится прямой: Абаддон, разрушение, раздоры, война, опустошение.

Поэтому современное обозначение «демон войны» имеет историческую основу, но основа эта не древнебиблейская, а ренессансно-оккультная. Это существенное различие.

Абаддон в «Dictionnaire infernal»

Следующий важный этап связан с французским писателем и демонографом Жаком Колленом де Планси. Его Dictionnaire infernal — «Инфернальный словарь» — стал одним из самых влиятельных европейских справочников по демонологии XIX века.

У де Планси Абаддон уже представлен совершенно уверенно как самостоятельный персонаж инфернальной иерархии. Он называется «Разрушителем», главой демонов седьмой иерархии и связывается с ангелом-истребителем Апокалипсиса.

Так первоначальная библейская неоднозначность практически исчезает. У автора Апокалипсиса перед нами загадочный ангел Бездны. У Агриппы — князь духов войны, раздора и опустошения. У де Планси — уже классифицированный глава одной из демонических иерархий.

Именно подобные энциклопедии в значительной мере сформировали тот образ Абаддона, который сегодня циркулирует в популярной культуре.

Ангел смерти Аббатон в коптской традиции

Есть ещё одна необычная ветвь развития образа — коптское христианство. Здесь появляется имя Аббатон, этимологически связанное с Абаддоном. В коптской ангелологии Аббатон становится ангелом смерти.

Особенно важен апокрифический текст, известный как «Поставление Аббатона» или «Инвеститура Аббатона», сохранившийся в коптской традиции и приписываемый Тимофею Александрийскому.

История уже почти ничем не напоминает краткое сообщение Апокалипсиса. Согласно повествованию, ангел первоначально носил другое имя — Муриэль. Бог поручил ему принести землю, из которой будет создан Адам. Впоследствии он становится ангелом смерти и получает особую роль в судьбе людей и событиях Последнего суда.

В коптской традиции существовало даже почитание Аббатона. Известны изображения, где он представлен как огромное крылатое существо.

Этот пример особенно хорошо показывает, насколько свободно развивался образ за пределами канонического библейского текста. Однако коптского Аббатона нельзя механически считать точной копией Абаддона Апокалипсиса. Скорее это отдельная традиция, выросшая из того же имени и комплекса представлений о смерти и разрушении.

Как выглядит Абаддон

Строго говоря, Библия практически не описывает внешность самого Абаддона. Это ещё одно важное уточнение.

Подробно описывается его армия — саранча. Сам же царь назван ангелом Бездны и Губителем.

Поэтому большинство привычных сегодня изображений — гигантский чёрный ангел, крылатый демон в доспехах, скелет с мечом, чудовище с рогами — относятся к значительно более поздней художественной традиции. Апокалипсис не сообщает ни цвета его крыльев, ни оружия, ни одежды, ни лица.

Эта неопределённость, вероятно, и сделала персонажа настолько привлекательным для художников и писателей: канонический текст предлагает функцию и имя, но почти не ограничивает фантазию внешним обликом.

Аполлион: второе имя или перевод

В «Откровении» Аполлион фактически объясняет значение имени Абаддона грекоязычному читателю. Аполлион происходит от греческого глагола со значением «губить», «уничтожать». Поэтому речь идёт не столько о двух независимых демонах, сколько о двух языковых формах одного образа.

Однако имя Аполлион породило ещё одну дискуссию. Оно фонетически напоминает имя греческого бога Аполлона.

Некоторые современные исследователи считают возможной сознательную игру слов. Это особенно интересно потому, что Аполлон имел не только светлые функции покровителя искусства, пророчества и исцеления. Уже в начале гомеровской «Илиады» он является как бог, насылающий смертоносную эпидемию на ахейское войско. Античная литература знала и игру между именем Аполлона и греческими словами, связанными с уничтожением.

Тем не менее превращать эту гипотезу в установленный факт нельзя. Основной и совершенно очевидный смысл имени Аполлион в «Откровении» — «Губитель».

Аполлион у Джона Беньяна

Огромное влияние на последующее европейское представление о персонаже оказала книга Джона Беньяна «Путешествие Пилигрима» (The Pilgrim’s Progress), впервые опубликованная в XVII веке.

В аллегории Беньяна Аполлион уже становится полноценным демоническим чудовищем. Главный герой Христианин встречает его в Долине Унижения. Беньян описывает существо с чешуёй, драконьими крыльями, медвежьими ногами, огнём и дымом и львиной пастью. Между Христианином и Аполлионом происходит продолжительная битва.

Это чрезвычайно важный момент в культурной истории персонажа: лаконичный «ангел Бездны» Апокалипсиса превращается в физически осязаемого противника, которого можно увидеть и с которым можно сражаться. Для миллионов читателей именно литературный Аполлион Беньяна оказался не менее влиятельным, чем несколько строк «Откровения».

От Абаддона к Абадонне Булгакова

Для русскоязычного читателя едва ли не самым известным родственником библейского Абаддона стал Абадонна из «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова. И здесь особенно интересно возвращение темы войны.

Абадонна появляется в свите Воланда в сцене, связанной с происходящей на земле войной и гибелью мирных людей. Булгаков делает его воплощением безличной, почти механической смерти.

Его характерная черта — беспристрастность. Он не оказывается «на стороне» одной армии против другой: разрушение одинаково обращено ко всем. Даже внешность подчёркивает связь со смертью. Абадонна исключительно бледен и носит тёмные очки. Его взгляд смертелен.

Исследователи Булгакова уверенно связывают имя персонажа с библейским Абаддоном/Аполлионом.

Таким образом, распространённая сегодня формула «Абаддон — демон войны» имеет сразу два мощных культурных источника: старую европейскую демонологию и булгаковскую литературную традицию. Для русского читателя второй источник иногда оказывается даже заметнее первого.

Абаддон — ангел разрушения или демон

Ответ зависит от того, о какой эпохе и каком источнике идёт речь.

• В Ветхом Завете первоначально перед нами вообще не личность, а погибель или область разрушения.
• В Апокалипсисе — ангел Бездны по имени Абаддон, он же Аполлион, Губитель.
• В ренессансной оккультной традиции — князь сил раздора, войны и опустошения.
• У де Планси — глава одной из демонических иерархий.
• В коптских апокрифах родственный Аббатон превращается в ангела смерти.
• У Беньяна Аполлион — чудовищный демонический противник.
• У Булгакова Абадонна — почти идеальное воплощение беспристрастной войны и смерти.

Поэтому попытка дать ему одну «официальную должность» неизбежно искажает историю. Абаддон — не один неизменный персонаж, прошедший через тысячелетия без изменений. Это образ, который радикально преобразовывался каждой новой религиозной и литературной традицией.

Абаддон и ангел смерти — одно ли это

В канонической Библии прямого равенства между Абаддоном и универсальным «ангелом смерти» нет.

Позднейшие словари и апокрифические традиции действительно сближали эти фигуры. Особенно ясно это происходит в коптской традиции Аббатона. Кроме того, сама семантика имени — разрушение и погибель — естественно способствует такому отождествлению.

Но утверждать, что первоначальный ветхозаветный Абаддон был личным ангелом, приходившим за душой каждого умершего, исторически неверно. Это позднейшее развитие.

Является ли Абаддон одним из 72 демонов Гоэтии

Нет. В классическом перечне семидесяти двух духов Ars Goetia Абаддон не занимает место отдельного духа. Он принадлежит к другой линии демонологической традиции.

Путаница возникает потому, что современные энциклопедии и художественные произведения часто объединяют в одну условную «демонологию» персонажей совершенно разного происхождения: библейских ангелов и демонов, духов средневековых гримуаров, античных богов, фольклорных существ и поздние оккультные классификации. Исторически это разные корпуса текстов.

Почему его связывают именно с войной

Связь складывается сразу из нескольких слоёв.

Апокалиптическая армия Абаддона выглядит как войско: конные образы, железные нагрудники, шум колесниц. Его имя означает уничтожение. Ренессансная демонология прямо ставит его во главе духов раздора, войны и опустошения. Литературная традиция продолжает развивать военную символику. А у Булгакова Абадонна оказывается непосредственно связан с войной и гибелью людей.

В результате возник чрезвычайно устойчивый образ — не просто демона, который участвует в войнах, а самой войны как персонифицированной разрушительной силы.

В чём главный смысл образа Абаддона

Если отбросить позднюю атрибутику — доспехи, мечи, ранги, легионы и фантастические титулы, — останется удивительно цельное ядро.

Абаддон — это разрушение, которому дали имя.

Сначала разрушение существует как место, куда всё исчезает. Затем оно начинает говорить. Потом получает власть. В Апокалипсисе оно становится царём. У оккультистов — князем войн и опустошения. В литературе — существом, на которое можно посмотреть и увидеть лицо смерти.

Именно поэтому этот сравнительно редкий библейский образ оказался столь живучим. Абаддон не требует подробной мифологической биографии. Его имя уже является характеристикой.

Он не соблазнитель, как многие демоны поздней христианской культуры. Не обвинитель, как Сатана в одном из первоначальных значений этого слова. Не демон определённого человеческого порока. Абаддон — Губитель. Его главная тема — конечность вещей, исчезновение порядка и превращение мира в руины.

Заключение

Абаддон — хороший пример того, насколько сильно популярная демонология способна изменить исходный религиозный образ.

В древнееврейских книгах он начинается как «погибель» или «место разрушения». Раввинистическая традиция сохраняет его связь с преисподней. В «Откровении Иоанна» происходит решающий перелом: Абаддон становится ангелом Бездны и царём апокалиптической саранчи, а его греческое имя Аполлион раскрывает его сущность — Губитель.

Спустя столетия европейские оккультисты помещают его во главе сил раздора, войны и опустошения, превращая в демонического князя. Коптская традиция развивает родственный образ Аббатона как ангела смерти. Беньян превращает Аполлиона в чудовищного противника христианского паломника. А Булгаков создаёт Абадонну — холодного и беспристрастного демона войны.

Поэтому наиболее точная формула звучала бы так: Абаддон — библейская персонификация разрушения, ставшая в Апокалипсисе ангелом Бездны, а в поздней европейской демонологии — демоническим правителем сил войны и опустошения.

Такой образ значительно интереснее простой формулы «ещё один демон». Перед нами один из редких случаев, когда можно проследить почти весь путь рождения мифологического персонажа — от одного существительного до князя Бездны.