Гадание на картах на суженого: история

Когда речь заходит о гадании на суженого, воображение обычно рисует Святки, мороз за окном, зеркало и свечу. Но у русской традиции был и другой, куда менее сезонный способ узнать о будущем муже — обычные игральные карты и гадалка, к которой приходили не раз в году, а тогда, когда в этом возникала нужда.

Гадалка как отдельная профессия

Собиратель русского быта Иван Сахаров в «Сказаниях русского народа» перечисляет три главных повода, с которыми люди обращались к карточной гадалке: сердечные дела, поиск пропавшего или виновного в краже, вопросы о деньгах и имуществе. Сердечные дела, по его наблюдениям, стояли на первом месте. Это важная деталь: гадание на картах было не праздничным обрядом для компании подруг, а услугой, за которой шли к конкретному человеку — гадалке, чаще всего пожилой женщине, — когда вопрос действительно не давал покоя.

Именно эта черта отличает карточное гадание на суженого от святочных обрядов вроде зеркала или подблюдных песен. Святочное гадание было коллективным, приуроченным к строго определённым двенадцати дням между Рождеством и Крещением, и совершалось самими девушками без посредника. Карточное гадание, напротив, чаще было делом двоих — гадалки и её клиентки, — и не было привязано к календарю: спросить у карт о суженом можно было в любое время года, как только вопрос становился насущным.

Александр Терещенко в фундаментальном своде «Быт русского народа» описывает похожую картину: гадание на картах существовало в России как самостоятельная, устойчивая практика, параллельная святочным гаданиям, а не их разновидность.

Когда это началось в России

Первое известное русское печатное пособие по гаданию на картах — «Верный и легчайший способ отгадывать на картах», изданное в Санкт-Петербурге в 1782 году, адаптированный перевод французских и немецких руководств. Эта дата задаёт нижнюю границу: печатная, тиражируемая традиция карточного гадания в России существует минимум с конца восемнадцатого века, а устная, судя по всему, ещё раньше — печатное пособие обычно фиксирует уже сложившийся, привычный обычай, а не изобретает его с нуля.

В девятнадцатом веке подобных изданий вышло уже немало: «Новейшие гадательные карты» московской университетской типографии (1814), несколько переизданий французских гадательных карт, карты, приписываемые имени Сведенборга (1859, выдержавшие минимум пять переизданий за двенадцать лет), — весь этот поток печатной продукции показывает, насколько устойчивым и массовым был спрос на карточное гадание к середине девятнадцатого столетия.

Картина, которая говорит больше слов

Косвенное, но выразительное свидетельство того, как выглядело такое гадание, оставил художник Алексей Венецианов: его картина «Гадание на картах» (1842, ныне в Русском музее) изображает сцену без всякого зимнего или праздничного антуража — просто одна девушка гадает другой в обычной домашней обстановке. Ни ёлки, ни свечей, ни намёка на святочную ночь. Эта деталь хорошо подтверждает то, о чём пишут этнографы: карточное гадание было камерным, внесезонным занятием, а не частью годового обрядового цикла.

Что спрашивали и что хотели услышать

Круг вопросов, с которыми девушки обращались к картам по поводу суженого, был довольно предметным: кто он, богат ли, скоро ли случится встреча, взаимна ли будет симпатия. В отличие от святочных обрядов, где ответ приходил в виде образа или случайного слова — имени прохожего, узора застывшего воска, — карточное гадание предлагало куда более развёрнутое, почти сюжетное повествование: гадалка раскладывала карты и по их взаимному расположению строила рассказ о том, что ждёт впереди.

Это не значит, что карточное гадание было точнее или достовернее святочного — оно просто устроено иначе. Ответ здесь рождался не из случайно услышанной фразы, а из мастерства и опыта самой гадалки, умевшей увязать выпавшие карты в связную историю, которая звучала убедительно для того, кто в неё верил.

Как выглядел типичный расклад

По системе, приписываемой петербургской гадалке середины девятнадцатого века по прозвищу Матрёша, — её реконструирует современный сборник исследовательницы Евгении Устиновой — вопрос о суженом решался через карту-значителя, даму червей, вокруг которой раскладывались дополнительные карты с разными позициями: мысли гадающей, её сердечные дела, что думают о ней, каков будет путь. При этом сами карты червонной масти давали прямые, конкретные ответы именно на любовный вопрос:

Именно такая конкретность, в отличие от расплывчатого образа на воде или на воске, и отличала карточное гадание от святочных обрядов: гадалка называла не образ для самостоятельного толкования, а прямой ответ, опирающийся на устоявшуюся систему значений.

Кем была карточная гадалка

Профессиональные гадалки на картах — не абстрактная фигура народных поверий, а вполне реальное социальное явление русской деревни и провинциального города. Чаще всего это были пожилые женщины, нередко вдовы или незамужние, для которых ремесло гадания служило источником заработка наравне с другими традиционными женскими промыслами — прядением, знахарством, повивальным делом. Обращение к такой гадалке было социально приемлемым, хотя и не вполне одобряемым официальной церковью действием: сельский или городской священник мог осуждать гадание с амвона, но это не мешало прихожанкам обращаться к гадалке в трудную минуту, тем более если вопрос касался будущего замужества — одной из главных тревог в жизни девушки того времени.

Показательно, что фигура карточной гадалки со временем прочно вошла и в русскую литературу — как знак определённой достоверности бытовой сцены. Писатели и мемуаристы девятнадцатого века нередко упоминают визит к гадалке как узнаваемую, не требующую дополнительных объяснений деталь женского быта, наравне с посещением церкви или походом на ярмарку, — настолько привычной была эта фигура для читателя эпохи.

Итог

Гадание на картах на суженого стоит в русской традиции особняком от святочных обрядов: это не праздничная забава определённых двенадцати дней в году, а отдельная, более постоянная практика с собственной историей, профессиональными исполнительницами и печатной традицией, прослеживаемой минимум с 1782 года. Романтический морозный вечер с зеркалом — лишь одна из многих дверей, которыми люди пытались заглянуть в своё будущее; карты открывали другую, куда более будничную и оттого не менее притягательную.