Пасьянс-гадание: история и легенды

У пасьянса двойная жизнь: для одних это просто карточная игра-головоломка для одного игрока, для других — способ спросить судьбу, сойдётся раскладка или нет. Обе стороны этого жанра стоит рассмотреть отдельно — и заодно разобраться с легендой, которая, как выясняется, не выдерживает проверки датами.

Когда появился пасьянс

Первое письменное упоминание игры относится к 1783 году: немецкая антология карточных игр «Новая королевская игра ломбер» описывает её сразу под двумя названиями — «Пасьянс» и «Кабала». Само слово «пасьянс» происходит от французского «терпение», хотя единого мнения о том, где именно родилась игра, у историков нет: одни исследователи, специалисты по истории и этимологии карточных игр, склоняются к скандинавскому или германскому происхождению, другие указывают на Францию — просто потому, что ранняя литература о пасьянсах в основном французская. Однозначного ответа на вопрос о родине игры источники не дают.

Первым полноценным сборником правил на английском языке стала книга леди Аделаиды Кэдоган «Иллюстрированные игры терпения», выходившая начиная примерно с 1870-х годов и переиздававшаяся много раз; она содержала правила двадцати четырёх разных пасьянсов, переведённых с французских источников. Имя автора настолько прочно закрепилось за жанром, что в Англии книгу о пасьянсах долгое время попросту называли «кэдоган». Сама леди Кэдоган, урождённая Пейджет, не изобретала игры, которые описывала, — её заслуга в том, что она впервые собрала разрозненные, передававшиеся устно или в отдельных листовках правила под одной обложкой и снабдила их понятными иллюстрациями, что и сделало книгу настольным пособием для нескольких поколений английских любительниц пасьянса.

В России собственная традиция раскладывания пасьянсов сложилась чуть позже, но тоже успела обрасти печатными пособиями к концу девятнадцатого века — сборники правил издавались вместе с прочей карточной литературой, включая собственно гадательные книги, и нередко объединяли описание пасьянсов как логической игры с приметами об их гадательном прочтении в одном и том же издании, не разделяя два назначения одной и той же раскладки.

Легенда о Наполеоне: красиво, но неправда

Одна из самых живучих историй о пасьянсе рассказывает, будто Наполеон в изгнании на острове Святой Елены после 1815 года коротал время за раскладыванием карт и даже придумал собственный вариант игры. Исследователи истории карточных игр специально проверяли этот сюжет и не нашли ни одного документального свидетельства того, что бывший император вообще играл в пасьянс во время ссылки: историки эту версию не подтверждают. При этом сама легенда оказалась на удивление стойкой: до сих пор существует немало пасьянсов, носящих имя Наполеона — «Наполеон на Святой Елене», «Император», «Сердце Наполеона», — то есть перед нами классический случай, когда легенда сложилась вокруг знаменитой фигуры уже после событий и осталась жить в названиях, хотя фактической основы под ней нет.

Похожая история существует и о шотландской королеве Марии Стюарт, которая якобы раскладывала пасьянс в ночь перед казнью в 1587 году. Здесь разоблачение особенно наглядно: сама игра пасьянс в задокументированном виде появляется только в 1783 году — почти двести лет спустя после казни Марии Стюарт. Это делает легенду анахронизмом в буквальном смысле слова: во времена шотландской королевы игры, которую ей приписывают, ещё попросту не существовало.

Когда игра стала гаданием

Точной даты, когда именно пасьянс из чистой игры на удачу и логику превратился ещё и в гадание — с приметой «если сошёлся, желание исполнится», — источники не называют. Однако есть косвенное, вполне логичное совпадение по времени: пасьянс фиксируется письменно с 1783 года, а систематическое гадание на обычных картах оформляется как отдельная практика буквально на несколько лет раньше, в 1770-м, когда французский картоман Эттейла издаёт первое руководство по картомантии. Это был период общеевропейского бума гадания на картах, и правдоподобно, что гадательное прочтение пасьянса появилось если не одновременно с самой игрой, то очень скоро после неё — как частный случай общей моды спрашивать у карт о будущем.

Как раскладывают гадательный пасьянс

Один из самых распространённых гадательных пасьянсов — «Книга» — устроен предельно просто и хорошо иллюстрирует саму логику жанра. Колоду тасуют, задумав вопрос или желание, а затем выкладывают карты рядами по четыре, просматривая каждую четвёрку: если среди четырёх карт встречаются две одной масти, их убирают в сторону как «раскрытую страницу», а если масти не повторяются — четвёрка откладывается закрытой, как «непрочитанная страница». Раскладка продолжается, пока не кончится колода; следующим кругом снова тасуют только отложенные закрытыми карты и повторяют процедуру. Пасьянс считается «сошедшимся», если в итоге удаётся разложить все карты парными мастями без остатка, — по примете, это означает, что задуманное исполнится; если несколько карт так и остаются без пары, желание, по поверью, откладывается или не сбудется вовсе.

Другой популярный вариант — «Тройка»: карты выкладывают по три, и если среди тройки все карты одной масти или все одного достоинства, их убирают, а остальные тройки повторно перетасовывают и раскладывают снова, пока колода не разберётся до конца или не останется горстка карт, которую больше нельзя разобрать. Чем меньше карт остаётся неразобранными к концу, тем благоприятнее считается ответ.

Где проходит граница между игрой и гаданием

По сути, пасьянс-игра и пасьянс-гадание — не два разных изобретения, а одна и та же процедура с разным намерением. Если раскладывать карты просто ради результата «сошлось — не сошлось» как исхода игры, перед нами обычный пасьянс. Если тот же самый процесс сопровождается заранее заданным вопросом или желанием, а исход воспринимается как ответ судьбы, а не просто удачный или неудачный ход партии, — это уже гадание. Никакой другой, более сложной технической разницы между двумя вариантами нет: меняется не процедура, а то, с какой мыслью садится за карты человек.

Любопытно, что похожая двойственность характерна и для многих других карточных практик того же времени: тот же расклад, что использовался в обычном гадании на суженого или на судьбу, мог параллельно существовать как салонное развлечение, где никто всерьёз не ждал от карт правдивого ответа, а сам процесс раскладывания ценился как приятное, увлекающее занятие само по себе. Пасьянс просто довёл эту двойственность до предела, сделав её частью самого названия игры: слово «терпение» одинаково хорошо описывает и качество, нужное для методичной раскладки карт ради удовольствия, и качество, нужное для того, чтобы дождаться ответа судьбы.

Итог

История пасьянса хорошо показывает, как легко вокруг простой карточной игры нарастают красивые, но недостоверные легенды — что про Наполеона на острове изгнания, что про Марию Стюарт в ночь перед казнью. Реальная история игры куда скромнее и позже: конец восемнадцатого века, немецкая антология карточных игр, а следом — постепенное превращение обычной раскладки в маленький домашний способ спросить судьбу, сойдётся ли задуманное.