Чины ангелов — как их понимают православие и католицизм

В Библии нет страницы, на которой были бы перечислены девять ангельских чинов от серафимов до ангелов. Серафимы появляются в видении пророка Исаии, херувимы — в книгах Бытия и Иезекииля, престолы, господства, начала и власти названы в посланиях апостола Павла, архангел упоминается в Новом Завете.

Знакомая схема возникает тогда, когда эти разрозненные названия соединяют в единую систему: серафимы, херувимы, престолы; господства, силы, власти; начала, архангелы, ангелы. Конструкция стала общей частью богословского наследия Востока и Запада — но православие и католицизм расставили внутри неё разные акценты, и разница эта интереснее самого перечня.

Девять названий и разные способы их расставить

Девятичастная система — результат богословской работы поздней Античности. Наиболее влиятельную форму ей придал неизвестный автор конца пятого или начала шестого века, писавший под именем Дионисия Ареопагита; в науке его принято называть Псевдо-Дионисием.

Все девять названий связаны с библейской традицией, но их расположение, объединение в триады и подробное толкование принадлежат уже богословию. В классическом порядке чины выглядят так.

Названия не стоит понимать как должности с жёстко расписанными обязанностями. Даже внутри древней традиции существовали разные объяснения: Псевдо-Дионисий чаще истолковывает чины через духовные свойства, а Григорий Великий уделяет больше внимания различиям в служении.

Показательно само слово «ангел». Оно означает прежде всего вестника и говорит о служении, а не об устройстве существа. Поэтому ангелами в широком смысле могут называться все небесные силы, тогда как в девятичинной системе слово становится ещё и названием последнего чина.

Как схему восприняло православие

На христианском Востоке решающее значение для закрепления девятичинной схемы имел Иоанн Дамаскин. В «Точном изложении православной веры» он прямо следует Дионисию и перечисляет три группы небесных сил в привычном порядке.

Но восточная традиция не сводит ангелологию к классификации. Ангелы понимаются прежде всего как сотворённые разумные силы, служащие Богу и участвующие в осуществлении Его промысла, а не как самостоятельные сверхъестественные властители.

Отсюда значение литургического языка. Православное богослужение постоянно соединяет земное славословие с небесным: люди изображают херувимов, вместе с ангельскими силами славословят Бога, говорят о небесном воинстве. Иерархия оказывается не только предметом рассуждения о невидимом мире, но и образом порядка, в который включена сама церковная молитва.

При этом православная традиция помнит, что святоотеческие перечни не всегда совпадали. В древних текстах встречаются другие последовательности и дополнительные названия небесных сил, а современное справочное богословие подчёркивает символический характер триад: девять чинов выражают порядок духовного мира, но не дают переписи его существ.

Есть и важная оговорка. Представление, будто нижестоящий чин получает просвещение исключительно через непосредственно стоящий над ним, не стало неоспоримым правилом. Библейские повествования сами не всегда укладываются в схему: серафим у Исаии прямо исполняет поручение Бога, а архангел Михаил занимает в предании положение предводителя небесного воинства, несмотря на сравнительно низкое место чина архангелов в таблице.

Что с этой системой сделал латинский Запад

На Западе труды Псевдо-Дионисия получили огромное влияние в Средние века, но девять названий не сразу существовали там в одной неизменной последовательности. Папа Григорий Великий признавал девять чинов, однако иначе размещал некоторые средние ступени.

Позднее Фома Аквинский специально разбирал различия между Григорием и Дионисием и показывал, что за разницей порядка стоят разные способы описания одних и тех же небесных сил. Сам факт такого разбора существен: расхождение в списке не считалось вероучительной проблемой, которую нужно устранить.

Для Фомы дионисиевская система стала частью гораздо более разработанного учения. Он рассматривал ангелов как нематериальные разумные существа, обсуждал их познание, волю, различия между отдельными ангелами и способы осуществления Божественного управления миром.

Три иерархии получают у него более строгую интеллектуальную интерпретацию. Высшая созерцает основания Божественного порядка наиболее непосредственно, средняя связана с универсальным устроением, низшая — с применением этого порядка к отдельным действиям и сотворённому миру. Схоластика превращает дионисиевский образ в подробно разработанную метафизическую систему.

Однако различие между верой в существование ангелов и конкретной девятичинной классификацией сохраняется и здесь. Католическое вероучение утверждает существование сотворённых духовных личностных существ, обладающих разумом и волей, и говорит об их служении Богу. Современный Катехизис Католической Церкви не требует от верующего принимать подробную девятиступенчатую таблицу как отдельный догмат.

Где проходит настоящее различие

Сам перечень девяти чинов почти не создаёт конфессионального спора. Православный Иоанн Дамаскин и католический Фома Аквинский работают с одной традицией, и порядок у них один и тот же.

Различие заметнее в способе работы со схемой. В западной схоластике она становится материалом для точного анализа природы ангельского разума, знания, воли и управления миром. В православной традиции сильнее сохраняется связь иерархии с апофатическим богословием, литургией и идеей Божественного света: классификация полезна постольку, поскольку показывает порядок обращения творения к Богу.

Противопоставлять здесь «мистический Восток» и «рациональный Запад» было бы слишком просто. Сам Псевдо-Дионисий чрезвычайно систематичен, православные догматические труды подробно рассуждают об ангельских чинах, а Фома постоянно подчёркивает пределы человеческого знания об ангелах. Речь о разных акцентах внутри общего наследия, а не о двух несовместимых системах.

Пожалуй, точнее всего разницу видно в том, какой вопрос каждая сторона считает главным. Схоластику интересует, чем один ангел отличается от другого. Восточную традицию — как весь этот порядок обращён к Богу.

Что к девяти чинам не относится

Позднейшая культура окружила ангельскую иерархию множеством дополнительных схем: к чинам стали привязывать планеты, дни недели, металлы, цвета, магические знаки, печати и тайные имена. Такие конструкции представляют интерес для истории западного эзотеризма, но продолжением православного или католического учения не являются.

По той же причине церковную ангелологию не стоит смешивать с практиками, обещающими вызвать определённого духа, заставить его явиться или получить от него власть и выгоды. Обе традиции рассматривают ангелов как свободных служителей Бога, а не как силы, которыми человек способен распоряжаться при помощи формул.

Не следует также считать всякого названного по имени ангела архангелом или превращать любое встреченное в позднем тексте имя в часть общецерковного предания. Источники разных эпох называют неодинаковое количество небесных существ, а состав библейского канона в православной и католической традициях тоже влияет на то, какие свидетельства рассматриваются как канонические.

Иерархия, перевёрнутая по отношению к земной

Самая необычная черта системы становится заметна, если перестать смотреть на неё как на таблицу небесных должностей. Чем выше располагается чин, тем ближе он не к власти ради власти, а к источнику света; чем больше получает, тем полнее передаёт.

Так небесная иерархия оказывается перевёрнутым отражением привычной человеческой лестницы статусов. На земле высокое положение обычно связывают с правом распоряжаться теми, кто ниже. Здесь близость к вершине означает большую причастность и большую полноту служения.

Вероятно, этим и объясняется долговечность схемы, созданной полторы тысячи лет назад. Девять чинов оказались нужны христианской традиции не потому, что позволяли сосчитать население небес, а потому, что давали язык для другой идеи порядка: полученный свет не удерживается наверху.

Любопытно, что богословы двух традиций, расходясь в способе объяснения, ни разу не спорили об этом принципе. Спорить можно о месте господств между властями и началами — но не о том, ради чего вся лестница выстроена.