Бааван ши — фейри-кровопийцы Шотландии

Танец ещё продолжается, но с одного из мужчин уже капает кровь. Товарищ замечает это и понимает: с гостьями, которых они так охотно приняли, нужно расставаться немедленно.

Так начинается бегство от бааван ши — опасных женских фейри Шотландского нагорья. Они приходят под видом красавиц и оставляют после себя мёртвых охотников: в одних записях кровь высосана, в других расправа выглядит иначе.

Охотник оставляет девушке свой плед

Священник Чарльз Робертсон собирал фольклор западного Росс-шира с 1900 по 1904 год; его работа вышла в 1910-м. Это запись местного предания, а не протокол происшествия.

Четверо мужчин из Стратмора охотятся в горах и ночуют в пастушьей хижине между Лох-Дромой и Бреймором. Один поёт — без инструмента, гэльской «музыкой рта», — остальные пляшут. Кто-то желает партнёрш, и появляются четыре девушки.

Вскоре один из мужчин видит капли крови, падающие с товарища, и просится наружу. Спутница отпускает его неохотно и только с условием: она будет держать конец его пледа. Снаружи он прикалывает ткань к дерновой стене и бежит.

Девушка бросается следом, а подруги её подгоняют:

«Не в мать ты пошла. Стройная Кристина, неужели не поймаешь его!»

Беглец добирается до загона с лошадьми — и там преследовательница уже бессильна. Наутро он приводит людей: спутники мертвы, кровь из тел высосана.

У сцены необычный поворот. Чудовище, только что страшное безымянностью, вдруг получает имя и оказывается дочерью другой, более удачливой охотницы. Насмешка подруг делает погоню почти бытовой — бытовой с точки зрения тех, для кого человек служит добычей.

Оленьи копыта замечают при тусклом огне

В подборке «Сказки о фейри», напечатанной в пятом томе «Кельтского обозрения», похожий сюжет рассказан иначе.

Трое охотятся в горах Кинтейла и остаются ночевать. Поужинав олениной, двое садятся по одну сторону огня, третий — по другую и играет на варгане. Они желают, чтобы рядом оказались их возлюбленные.

Входят три высокие красивые девушки, каждая садится возле одного из мужчин. Музыкант при тусклом свете замечает струйку крови, текущую к огню. Потом смотрит на ноги соседки: вместо ступней — оленьи копыта.

Никакого превращения тут нет. Девушка не сбрасывает облик и не объявляет, кто она. Человек просто видит то, чего раньше не замечал, — и вся предыдущая сцена меняет смысл.

Он говорит, что выйдет за водой. Незнакомка предлагает сходить сама, но охотник отказывается, идёт к двери и убегает, когда та пытается его схватить. Погоня кончается у населённой долины — туда преследовательница не идёт.

Наутро двоих находят с перерезанными горлами, вскрытой грудью и вырванными сердцами. Высасывание крови здесь не названо вовсе.

Зато сохранён разговор собирателя с рассказчиком. На вопрос, кем были эти женщины, тот удивился незнанию собеседника и ответил: «Baobhan Sith».

Имя с сюжетом связал не составитель справочника. Так назвал их человек, от которого записали историю.

В пещере за человека сражается чёрный пёс

Родственный рассказ Джон Грегорсон Кэмпбелл поместил в книгу о суевериях Нагорья под названием «Чёрный пёс Макфи».

Охотники с Колонсея приплывают на остров Джура и ночуют в пещере. Каждый желает видеть рядом свою возлюбленную — и только Макфи говорит, что предпочитает, чтобы жена оставалась дома.

Входят шестнадцать женщин. Свет гаснет, мужчины затихают. Когда одна из пришедших подступает к Макфи, чёрный пёс вскакивает, бросается на неё и выгоняет всех за дверь.

Но нападение на этом не кончается. Через отверстие в своде пещеры просовывается огромная рука. Пёс вцепляется в неё между плечом и локтем и перегрызает, пока она не падает на пол, а потом бросается наружу за существом.

На рассвете он возвращается, ложится у ног хозяина и через несколько минут умирает. Спутники Макфи тоже мертвы.

Кэмпбелл не пишет, что у них выпита кровь. Сюжет о гибельных гостьях тот же, но центр тяжести другой: человека спасает верность собаки, а не ловкость побега. Сократить это до «вампирши напали на охотников» — значит потерять главное событие, последний бой пса.

Ночная просьба исполняется слишком буквально

В этих историях никто не отправляется искать сверхъестественных любовниц. Мужчины хотят обычной компании: партнёрш для танца, собственных возлюбленных, продолжения хорошего вечера.

Страшно здесь не содержание желания, а то, кто на него отвечает.

Собиратель «Кельтского обозрения» помещает перед рассказом местное поверье: ночью неосторожно высказывать желание, не призвав одновременно Божью защиту. Забудешь призвать — и желание исполнится каким-нибудь ужасным образом.

Они получают желанную компанию — и не успевают понять, кто её составил.

Есть разница между просьбой привести знакомую женщину и появлением незнакомки, которую охотно принимают вместо неё. Рассказ даёт желанию опередить узнавание: красоты гостей и удобства их прихода оказывается достаточно. Несоответствие замечают, только когда появляется кровь.

Такое чтение не требует приписывать бааван ши способность копировать лица или читать мысли. В записях описано исполнение желания, но не объяснено, откуда женщины о нём узнали. Сюжету хватает соседства двух событий: прозвучали слова — вошли гостьи.

Реплика Макфи о жене придаёт его истории оттенок семейной верности. Но превращать все варианты в проповедь было бы натяжкой: у Робертсона спасает замеченная кровь, в Кинтейле — взгляд на ноги соседки, в пещере — собака. Уцелеть и заслужить спасение здесь не одно и то же.

Кровопийца не обязательно выходит из могилы

Бааван ши удобно назвать шотландскими фейри-вампирами — у Робертсона прямо сказано о высосанной крови. Но слово «вампир» описывает способ нападения, а не биографию существа.

Ни в одной из трёх записей гостьи не представлены умершими женщинами, вернувшимися из могилы. Варган, ночная хижина, охота и внезапно исполненное желание задают совсем другое окружение. Рассказ не ведёт к их гробницам и не объясняет, откуда взялась первая кровопийца.

Внешность тоже не собирается в один портрет:

Зелёная одежда, стало быть, не выдумана — но принадлежит конкретной записи, а не всем незнакомкам разом. Так же и копыта: деталь традиционная, однако узнавание происходит не обязательно через неё.

Длинные клыки, превращение жертвы в новую бааван ши или ежегодное пробуждение из этих текстов не следуют. Отсутствие детали не доказывает, что её нигде не рассказывали, — оно означает более скромную вещь: подтверждать её этими источниками нельзя.

Спасение меняется вместе с рассказом

Единого, одинаково описанного средства против бааван ши в записях нет.

Лошади провоцируют готовое объяснение: наверняка дело в железных подковах. Фольклорная почва у догадки есть — Кэмпбелл называет железо и сталь главной защитой от фейри и приводит случай в Малле, где женщина-фейри сама сказала человеку, что ей мешает железо, а из железа при нём было только кольцо на конце трости.

Есть и деталь поизящнее: играющего на варгане, по Кэмпбеллу, оберегает стальной язычок инструмента. Вот почему в этих историях звучит именно варган, а не дудка.

Но в самом рассказе Робертсона подков нет. Он просто пишет, что рядом с лошадьми преследовательница была бессильна, — и причины не называет.

«Он спасся среди лошадей» — содержание записи. «Его защитило железо подков» — объяснение, предложенное Кэтрин Бриггс в 1976 году и разошедшееся оттуда по пересказам.

Разница существенная, тем более что рабочих лошадей на горных выпасах подковывали не всегда. Толкование правдоподобно, но остаётся толкованием.

Рассвет у Робертсона позволяет позвать людей и вернуться к погибшим — это ещё не сцена, где солнечный луч сжигает кровопийцу. А в пещерном рассказе утро приносит не торжество над злом, а смерть вернувшегося пса.

Общий ход этих историй виден не в способах защиты, а в том, как меняется положение человека. Сначала охотники распоряжаются вечером: устраивают ночлег, поют, выбирают развлечение. Потом выясняется, что добыча — они сами.

Бааван ши входят не с угрозой. Они входят с тем, чего хозяевам хижины только что недоставало.