Ангел Самаэль — владыка ада и покровитель смерти

Самаэль — одно из самых загадочных имён в истории иудейской ангелологии и западной демонологии. В современных эзотерических текстах его называют падшим архангелом, ангелом смерти, князем демонов, супругом Лилит, отцом Каина, правителем Марса и даже отождествляют с Люцифером.

Но если обратиться не к оккультным справочникам, а к древним и средневековым источникам, обнаруживается гораздо более сложная картина.

Единой древней «биографии Самаэля» не существует. Его образ формировался столетиями, и разные авторы наделяли его разными функциями: небесного обвинителя, ангела смерти, противника Израиля, искусителя, покровителя Рима, властителя демонических сил.

Поэтому вопрос «кто такой Самаэль» нельзя решить одной фразой. Правильнее проследить, как этот персонаж менялся вместе с религиозной мыслью, которая о нём рассказывала.

Есть ли Самаэль в Библии

Начать необходимо с главного факта: имя Самаэль отсутствует в каноническом тексте еврейской Библии и не встречается в Новом Завете.

В книге Бытия рассказано о змее, искушающем Еву, но он не называется ни Самаэлем, ни даже прямо Сатаной — Бытие описывает его как самое хитрое из животных. В книге Иова появляется фигура, которую традиционные переводы называют Сатаной, однако древнееврейское ha-satan буквально означает «противник» или «обвинитель»: он находится среди небесных существ и ставит под сомнение бескорыстие праведности Иова. Похожую судебную функцию обвинитель выполняет у пророка Захарии.

Ни один из этих текстов не называет его Самаэлем.

Это принципиально важно. Самаэль — не персонаж, биография которого изложена в Писании. Большинство известных сегодня историй о нём являются результатом послебиблейского толкования.

Что означает имя

Даже происхождение имени остаётся предметом спора, и обе версии оказались влиятельными.

Гершом Шолем обращал внимание на то, что вторая, «слепая» этимология сохранялась в еврейских и нееврейских источниках вплоть до Средневековья. Показательная деталь: у испанских каббалистов XIII века, братьев Исаака и Якова ха-Коэн, Самаэль ещё называется Sar Suma — «слепой ангел». То есть древнее понимание дожило до той самой школы, которая создала его знаменитый союз с Лилит.

Превращать одну из версий в доказанное происхождение имени не следует: уже древние источники понимали его по-разному, а поздние авторы использовали звучание для символических толкований. В рукописях встречаются также варианты Саммаэль, Самиэль, Сатанаэль — и не всегда ясно, разные это имена или один персонаж.

Самаэль как небесный обвинитель

Одной из самых устойчивых его функций в раввинистической литературе становится роль обвинителя.

Здесь очевидна связь с библейским ha-satan. Как обвинитель в небесном суде испытывает человека или предъявляет против него обвинение, так Самаэль в мидрашических рассказах ищет основания для осуждения Израиля или отдельных праведников. В преданиях об исходе из Египта он выступает против Израиля, предъявляя небесному суду доводы против его спасения.

Эта роль помогает понять, почему назвать Самаэля просто «независимым богом зла» неточно. Даже в самом отрицательном изображении действие разворачивается внутри монотеистической картины мира: он не становится вторым богом, его власть ограничена.

«Великий князь небес»: Самаэль до падения

Самый знаменитый рассказ содержится в «Пирке де-рабби Элиэзер» — мидрашическом сочинении, сформировавшемся приблизительно в VIII–IX веках. Несмотря на традиционное приписывание рабби Элиэзеру бен Гиркану, произведение значительно позднее времени этого учителя.

В тринадцатой главе Самаэль назван великим князем на небесах, и ему приписаны двенадцать крыльев — больше, чем другим описанным там существам. Зависть ангелов к человеку приводит к замыслу заставить Адама согрешить. Самаэль спускается вниз со своей свитой и ищет создание, через которое можно осуществить задуманное. Таким созданием оказывается змей.

Здесь важная деталь, обычно теряющаяся в пересказах: Самаэль и змей первоначально не одно существо. Самаэль садится на змея и использует его — мидраш прямо сравнивает их со всадником и животным.

После грехопадения Самаэль и его свита лишаются прежнего небесного положения.

Именно этот текст создал образ Самаэля как падшего небесного князя. Но это не рассказ книги Бытия, а средневековая интерпретация древнего сюжета.

Был ли Самаэль райским змеем

Ответ зависит от источника — и это хороший пример того, как складываются легенды.

Поэтому позднейшая демонология могла просто написать: «Самаэль — это змей Эдема». Исторически это склейка нескольких разных традиций.

Самаэль и смерть

Другая важнейшая его функция — ангел смерти. Связь появляется в поздних таргумах и становится особенно заметной в аггадических рассказах, где Самаэлю отводится роль главы разрушительных духов. Здесь понятнее становится и толкование имени как «Божьего яда».

Но и эту формулу следует понимать осторожно: иудейская литература не всегда представляет ангела смерти одной и той же персоной, в разных текстах эти функции связываются с разными существами.

Точнее будет сказать так: в значительной части поздней иудейской традиции Самаэль отождествляется с ангелом смерти — но «официальным библейским именем» ангела смерти он не является.

Особое место занимает цикл легенд о последних часах Моисея. Самаэль ждёт момента, когда сможет забрать его душу, и представлен как враждебный обвинитель, желающий восторжествовать над величайшим пророком Израиля. Но попытка оказывается не такой простой: Моисей — фигура исключительная, и обычная власть ангела смерти над ним ограничена.

Такие рассказы отражают важную мысль: даже самый страшный небесный обвинитель не является самостоятельным хозяином смерти. Окончательная власть остаётся у Бога.

Самаэль, Авраам и смерть Сарры

Ещё одна знаменитая легенда связана с Акедой — испытанием Авраама, которому было приказано принести Исаака в жертву.

Поздние мидраши вводят в эту историю противника, пытающегося сорвать испытание. В «Пирке де-рабби Элиэзер» после того, как замысел терпит неудачу, Самаэль отправляется к Сарре и сообщает ей ложную весть: Авраам якобы уже принёс Исаака в жертву. Услышав это, Сарра умирает от потрясения.

Так поздняя традиция объяснила соседство двух библейских рассказов — об испытании Авраама и о смерти Сарры, которые в Бытии идут друг за другом без объяснения связи.

В самом Бытии ничего подобного не сказано. Пример хорошо показывает механизм появления легенд: неясные или необъяснённые места библейского текста становились отправной точкой для новых историй.

Был ли Самаэль отцом Каина

Одна из самых сенсационных легенд.

Некоторые поздние иудейские источники действительно развивают представление, согласно которому Каин родился не от Адама, а в результате связи Евы с демонической силой, отождествлённой с Самаэлем. Особенно явно это появляется в Таргуме Псевдо-Ионафана и близких традициях.

Источником интерпретации, вероятно, стала попытка объяснить разницу в описаниях. О Сифе в Бытии говорится, что Адам родил сына «по подобию своему, по образу своему». Поздние толкователи спрашивали: почему та же формула не используется для Каина?

Так появилась идея о другом происхождении Каина. Но сам библейский текст начинает рассказ словами о том, что Адам познал Еву, после чего она зачала. «Каин — сын Самаэля» — не библейское учение, а позднее экзегетическое предание.

Покровитель Исава, Эдома и Рима

Ещё одна линия развивается вокруг Исава, брата Иакова.

В раввинистической интерпретации народы могут иметь небесных «князей». Израилю противопоставляется небесный покровитель Исава, с которым в ряде традиций отождествляется Самаэль. Отсюда толкование загадочной ночной борьбы Иакова с неизвестным существом: библейский текст противника не называет, но поздний мидраш увидел в нём князя Исава.

Дальше возникает исторический слой. В раввинистической символике Исав и Эдом ассоциируются с Римом — и Самаэль превращается в небесного покровителя враждебной империи.

Это важный пример того, как образ ангела начинает выполнять не только мифологическую, но и историко-политическую функцию. Небесная борьба становится отражением противостояния Израиля и имперских сил.

Главным его противником в этой картине выступает архангел Михаил, имеющий гораздо более прочную библейскую основу: в книге Даниила он представлен как великий князь, связанный с защитой народа Израиля. Если Самаэль — князь Эдома и Рима, то Михаил оказывается защитником Израиля, и конфликт легко превращается в символическую драму: защитник и обвинитель, милосердие и суд.

Однако представлять их двумя равновеликими богами света и тьмы неверно — такие дуалистические картины ближе поздней оккультной фантазии, чем классическому иудаизму.

Самаэль и Йом-Киппур: обвинитель, который стал защитником

Один из самых необычных эпизодов находится в сорок шестой главе «Пирке де-рабби Элиэзер».

Самаэль жалуется Богу, что ему дана власть над народами мира, но не над Израилем. В ответ ему говорится, что в День искупления он сможет получить власть над Израилем, если найдёт в нём грех. Далее древний ритуал козла для Азазеля получает новое объяснение: козёл становится своего рода «даром» обвинителю, чтобы тот перестал выступать против народа.

Здесь необходимо избежать распространённой ошибки: в книге Левит нет имени Самаэль, и Азазель с Самаэлем не объявляются одним существом. Связь появляется только в позднем толковании.

Но самое интересное — продолжение рассказа. Не находя греха в Израиле в День искупления, Самаэль вынужден свидетельствовать в его пользу.

Даже небесный обвинитель невольно превращается в защитника. Это хорошо показывает двойственность персонажа: он не «антибог», а фигура, встроенная в систему небесного суда.

Самаэль и Лилит

Сегодня самая известная его характеристика — «муж Лилит». Но исторически это относительно поздняя идея.

Лилит и Самаэль существовали в еврейской демонологической традиции независимо друг от друга, а их превращение в устойчивую пару произошло значительно позже. Исследователь еврейской мистики Джозеф Дэн показал, какую роль в формировании этого образа сыграл трактат каббалиста XIII века Исаака ха-Коэна «О левой эманации», где Самаэль и Лилит становятся центральной мужской и женской парой сил зла — тёмным отражением священных союзов божественного мира.

Подробно об этой паре и о том, как из неё выросла современная формула «Лилит — жена Люцифера», на сайте есть отдельные разборы. Здесь достаточно главного: союз Самаэля и Лилит — не древняя библейская доктрина, а конструкция примерно XIII столетия.

«Другая сторона»: каббалистический Самаэль

Для понимания каббалистического Самаэля нужно отказаться от картинки «ангел превратился в чёрта». Каббала создаёт более сложную модель.

Мир божественного описывается через систему сфирот — форм проявления божественного. Одновременно мистики размышляют о происхождении разрушения и нечистоты, и возникает представление о ситра ахра, «другой стороне». Самаэль постепенно становится одной из главных персонификаций этой сферы.

Но даже здесь речь не идёт о дуализме двух одинаково вечных богов: «другая сторона» существует внутри картины единого творения и зависит от процессов в нём. Поэтому каббалистический Самаэль одновременно выглядит гораздо могущественнее персонажа ранних мидрашей и остаётся принципиально подчинённым высшей реальности.

Кульминацию представляет Зоар, основная часть которого формируется в Испании конца XIII века. Здесь Самаэль связан со змеем, смертью, обвинением и демоническими силами, а тексты говорят о «Самаэле и его супруге». Он превращается уже не в отдельного демона, а в символ целой структуры нечистоты.

При этом сами каббалистические тексты не всегда согласованы: «Тиккуней Зоар» прямо замечает, что существуют разные Самаэли и они не одинаковы. Источники никогда не были столь систематичны, как современные энциклопедии оккультизма.

Гностический Самаэль — совсем другой персонаж

Здесь история становится особенно интересной.

В некоторых гностических произведениях первых веков нашей эры имя Самаэль применяется к существу, которое гораздо ближе не к ангелу смерти, а к демиургу — несовершенному создателю материального мира.

Хороший пример — текст «Ипостась архонтов» из библиотеки Наг-Хаммади. Его правитель материального космоса не понимает существования высшего божественного мира и высокомерно объявляет себя единственным богом. Свыше раздаётся голос, обличающий его заблуждение и называющий его Самаэлем, причём имя объясняется через духовную слепоту. Отсюда определение «бог слепых».

В ряде гностических систем Ялдабаоф, Саклас и Самаэль оказываются разными именами одного низшего властителя. Именно отсюда в современной эзотерике появляется формула «Самаэль равен Ялдабаофу, равен Демиургу, равен Сатане».

Исторически она слишком груба. Такое равенство имеет смысл внутри конкретных гностических текстов, но не подходит для иудейской традиции: мидрашический Самаэль не является создателем мира и не претендует на статус Творца. Иудаизм гностической идеи низшего творца не принимает — Бог единственный Творец.

Самаэль, Сатана и Люцифер — одно существо?

Иногда — да. Всегда — нет.

Гершом Шолем называл Самаэля одним из главных имён Сатаны в поздней иудейской традиции, и во многих рассказах функции действительно совпадают: обвинение, искушение, противостояние праведникам. Но существуют произведения, эти фигуры различающие.

С Люцифером ситуация ещё определённее. В еврейской Библии такого имени вообще нет: латинское lucifer означает «утренняя звезда» и появляется в переводе стиха Исаии, который в буквальном контексте представляет собой насмешку над падением царя Вавилона. Самаэль же формировался в другом текстовом мире — апокалиптическом, раввинистическом и каббалистическом.

Поздняя европейская демонология соединила обоих персонажей, поскольку оба ассоциировались с падшим небесным противником. Но древнего текста, сообщающего «Самаэль первоначально носил имя Люцифер», не существует.

Марс, печати и «сигил Самаэля»

В средневековой астрологической традиции вокруг Самаэля появляется ещё один пласт. Некоторые еврейские астрологические тексты связывают его с Марсом — планетой войны, крови и разрушения, а отсюда и со вторником, днём Марса. Эта традиция впоследствии проникает в европейскую магическую литературу, откуда происходят современные таблицы соответствий: Марс, вторник, огонь, железо, красный цвет.

Соответствия эти формировались постепенно и не являются частью Библии.

То же касается печатей. В древней библейской литературе никакого сигила Самаэля нет. В поздней еврейской магической традиции его имя действительно появляется в заклинательных и амулетных текстах, а средневековые системы начинают использовать графические знаки и планетарные печати. Но указать один универсальный знак и сказать «вот настоящий древний символ Самаэля» невозможно: большинство изображений в интернете принадлежат конкретным поздним системам либо являются современными реконструкциями.

Почему образ настолько противоречив

Потому что перед нами не персонаж, созданный одним автором, а результат почти двух тысячелетий религиозного творчества.

Если этот процесс забыть, возникает иллюзия, будто существовала одна тайная древняя книга, где изначально записано: Самаэль — двенадцатикрылый архангел, супруг Лилит, отец Каина, ангел смерти, правитель Марса, змей Эдема и глава демонов.

Такой единой древней доктрины никогда не существовало.

Абсолютное зло или исполнитель суда

Это, пожалуй, самый интересный вопрос.

Если читать только поздние каббалистические тексты, Самаэль выглядит почти идеальной персонификацией демонического начала: смерть, змей, искушение, «другая сторона».

Но более ранние традиции показывают другую модель. Обвинитель существует потому, что существует суд. Ангел смерти действует не по собственной абсолютной власти. Даже когда Самаэль стремится осудить Израиль или забрать душу Моисея, границы его действий определены свыше. А в истории с Йом-Киппуром он и вовсе оказывается вынужден свидетельствовать в пользу Израиля.

Особенно важен этот момент для понимания различия между иудейским мировоззрением и радикальным дуализмом. Самаэль может стать князем зла, но он не становится вечным вторым божеством, равным Создателю.

Что можно считать установленным

Если отбросить позднейшую популярную мифологию, остаются надёжные выводы.

Самаэль не является названным персонажем канонической Библии; его образ формируется в послебиблейской иудейской литературе и соприкасается с более древним образом небесного обвинителя. В апокрифических и мидрашических произведениях он связывается с райским змеем, грехопадением, обвинением и смертью. В поздней раввинистической традиции он называется ангелом смерти и противником Израиля. В «Пирке де-рабби Элиэзер» превращается в бывшего великого небесного князя. Средневековые каббалисты делают его одной из центральных фигур мира нечистоты, а в XIII веке оформляется его союз с Лилит. Зоар закрепляет его как символ «другой стороны». В гностической литературе близкое имя используется совершенно иначе — для слепого низшего правителя.

Поздняя оккультная литература соединяет эти линии с Люцифером, Марсом и магическими печатями — элементами, которые нельзя переносить назад в библейскую эпоху.

Заключение

Самаэль интересен именно тем, что его невозможно свести к формуле «ещё одно имя дьявола». Он показывает, как развивается религиозная мифология.

В Библии существуют змей Эдема, небесный обвинитель, ангелы суда и таинственные небесные князья — но нет Самаэля. Поздняя традиция начинает соединять отдельные мотивы. Появляется великий ангел-обвинитель. Затем он становится ангелом смерти, противником Михаила, князем Исава и Рима, всадником райского змея. Средневековая каббала превращает его во властителя «другой стороны» и соединяет с Лилит. Гностики используют имя для собственного мифа о слепом демиурге. А европейский оккультизм делает последний шаг, объединяя Самаэля с образом падшего Люцифера.

Наиболее точный ответ звучит так: Самаэль — одна из центральных фигур послебиблейской еврейской ангелологии и демонологии, образ которой менялся от небесного обвинителя и ангела смерти до персонификации сил зла в средневековой каббале. Его знаменитые связи со змеем, Лилит, Каином, Марсом и Люцифером относятся к разным эпохам и разным традициям и не составляют единого библейского учения.