Демон Вельзевул — правая рука владыки ада

Среди имён, которыми европейская культура на протяжении веков называла силы зла, Вельзевул занимает особое место. Он не просто один из множества демонов средневековых каталогов и не рядовой персонаж поздней оккультной литературы. Его история значительно древнее. За знакомым образом «Повелителя мух» скрывается сложная эволюция: от божества филистимского города Экрона — через библейскую полемику и новозаветного «князя бесов» — к одному из высших сановников ада в европейской литературе.

Именно поэтому распространённое определение Вельзевула как «правой руки владыки ада» одновременно и верно, и требует пояснения. В Библии такой формулы нет. Новый Завет называет Вельзевула правителем или князем демонов, однако знаменитое представление о нём как о существе, стоящем непосредственно после Сатаны, окончательно оформилось значительно позже. Особенно важную роль здесь сыграл Джон Мильтон: в «Потерянном рае» Вельзевул оказывается вторым после Сатаны по могуществу и преступлению, его ближайшим соратником, советником и фактически главным политиком возникшего адского царства.

Но путь от древнего Баал-Зевува до мильтоновского князя ада занял многие столетия.

До демона: загадка имени Вельзевула

История Вельзевула начинается не в средневековой демонологии и даже не в христианстве. Самая ранняя форма имени появляется в Ветхом Завете как Баал-Зевув — божество, почитавшееся в филистимском городе Экроне.

Первая часть имени, «Баал», в западносемитских языках означает «господин», «владыка», «хозяин». Это важно: слово «баал» первоначально было не обязательно собственным именем одного определённого бога, а могло выступать титулом различных местных божеств. Поэтому автоматически отождествлять экронского Баал-Зевува со всеми божествами, называвшимися Баалами, было бы неправильно.

Со второй частью имени всё значительно сложнее. Древнееврейское zebub обычно переводят как «муха», отчего Баал-Зевув традиционно становится «Повелителем мух» или «Владыкой мух». Именно этот перевод получил огромную культурную известность. Однако исследователи давно обсуждают возможность того, что дошедшая до нас форма имени могла быть намеренно уничижительной.

Существует гипотеза о первоначальном имени Баал-Зевул — приблизительно «возвышенный владыка», «князь» или «господин высокого жилища». В таком случае форма, связанная с мухами, могла возникнуть позднее как полемическое искажение имени чужого божества. Но доказанным этот сценарий считать нельзя: древние источники не позволяют окончательно восстановить первоначальную форму.

Выражение «Повелитель мух» имеет прочную древнюю основу, но вопрос о том, было ли оно настоящим почётным титулом божества или насмешливой переделкой более торжественного имени, остаётся открытым.

Бог Экрона и царь Охозия

В библейской Четвёртой книге Царств, соответствующей Второй книге Царей в западной традиции, Баал-Зевув появляется в связи с драматической историей израильского царя Охозии.

Охозия получает тяжёлую травму после падения и, опасаясь за свою жизнь, посылает людей в Экрон с вопросом к Баал-Зевуву: выздоровеет ли он.

С точки зрения библейского автора, проблема здесь значительно серьёзнее простого обращения за медицинским советом. Царь Израиля ищет ответ у чужого божества вместо Бога Израиля. Пророк Илия останавливает царских посланников и передаёт Охозии суровый приговор: поскольку тот обратился к богу Экрона, он не встанет с постели.

На этом этапе Баал-Зевув ещё не представлен властителем ада. Он — чужое божество, имеющее культ и оракульную функцию. Более того, сам эпизод предполагает, что к его святилищу обращались за предсказанием исхода болезни.

Позднейшая христианская демонология будет читать этот сюжет уже совершенно иначе. Языческое божество постепенно превратится в демона, а затем — в одного из наиболее могущественных противников Бога. Так произошла одна из наиболее характерных трансформаций истории религий: божество одной традиции в полемической картине другой традиции оказалось демонизировано.

Вельзевул в Новом Завете: князь демонов

Решающая перемена происходит в Новом Завете. В синоптических Евангелиях имя уже существует в формах Веельзевул, Вельзевул или Веельзевув в зависимости от рукописной и переводческой традиции. Здесь это уже не бог Экрона, к которому отправляют посольство, а существо, связанное с властью над демонами.

В Евангелии от Матфея противники Иисуса утверждают, что изгнание бесов совершается силой Вельзевула — князя бесов. Сходное обвинение появляется у Марка и Луки.

Ответ Иисуса построен на простом, но сильном аргументе: если Сатана изгоняет Сатану, его собственное царство разделено и не сможет устоять. Далее возникает образ сильного человека, дом которого можно разграбить лишь после того, как самого хозяина свяжут.

Этот эпизод чрезвычайно важен для дальнейшей истории Вельзевула. Имя оказывается включено в представление о структурированном царстве зла: существуют демоны, а над ними — правитель. Одновременно ответ Иисуса тесно связывает обвинение во власти Вельзевула с Сатаной.

Отсюда возникли два направления позднейшей традиции. В одном Вельзевул практически отождествлялся с самим Сатаной и воспринимался как одно из его имён. В другом Сатана и Вельзевул становились двумя самостоятельными существами, причём Вельзевул занимал непосредственно следующую ступень демонической иерархии. Именно второй вариант оказался исключительно плодотворным для литературы.

Вельзевул и Сатана — одно существо или два

Однозначного ответа, который подходил бы ко всем эпохам и источникам, не существует.

Новозаветные тексты не дают подробного штатного расписания ада. В них нет таблицы, где Сатана назван царём, Вельзевул — первым министром, Астарот — казначеем, а другие демоны распределены по должностям. Подобные системы возникнут намного позднее.

В евангельских рассказах Вельзевул назван князем или правителем демонов, а рассуждение Иисуса непосредственно переходит от Вельзевула к Сатане. Поэтому некоторые толкователи видели здесь разные обозначения одной высшей силы зла.

Однако литературная традиция постепенно развела эти фигуры. Сатана или Люцифер становился верховным мятежником, а Вельзевул — первым из его сподвижников. Именно здесь появляется основа знакомого образа «правой руки владыки ада».

Не древняя единая догма, а постепенное соединение библейских текстов, апокрифов, богословских толкований, демонологических систем и художественной литературы создало того Вельзевула, которого знает поздняя европейская культура.

«Завещание Соломона»: властитель демонов

Один из важнейших этапов этой эволюции представлен в древнем псевдоэпиграфическом произведении, известном как «Завещание Соломона». Это не библейская книга и не произведение исторического царя Соломона. Текст дошёл в поздних рукописях, формировался на протяжении длительного времени и сочетает иудейские, христианские, греческие и магические представления.

Сюжет строится вокруг легендарной способности Соломона подчинять духов. Получив чудесную печать, царь начинает вызывать демонов, расспрашивать их об именах, функциях и силах, которые способны им противостоять, а затем заставляет их работать при строительстве храма.

Когда перед Соломоном появляется Вельзевул, он представлен уже в исключительном ранге. Он называет себя властителем и предводителем демонов. Другие духи находятся под его началом, а сам он способен приводить их к Соломону. В одном из эпизодов Вельзевул рассказывает и о своём небесном прошлом, представляя себя существом, некогда принадлежавшим к миру ангелов.

Ему приписываются разрушительные функции огромного масштаба: губить царей, поддерживать тиранов, возбуждать войны, убийства, вражду и человеческие пороки.

Это уже совсем не экронское божество из рассказа об Охозии. Перед нами начинает формироваться полноценный образ демонического государя.

Особенно важно, что в «Завещании Соломона» Вельзевул не выглядит хаотическим чудовищем, действующим исключительно собственной силой. Он занимает место внутри иерархии и командует другими духами. Позднейшая демонология унаследует именно эту идею — ад как организованную систему власти.

Почему ад начали представлять как государство

Средневековое и ранненововременное воображение чрезвычайно любило иерархии. Земное общество состояло из монархов, князей, герцогов, военачальников, министров и придворных. Ангельский мир также описывался через иерархические чины. Неудивительно, что похожая модель постепенно была перенесена и на демонов.

Так возникла своеобразная «адская монархия». Различные авторы составляли собственные классификации, и они далеко не всегда совпадали. Где-то верховным правителем был Сатана, где-то Люцифер, а в некоторых поздних демонологических схемах необычайно высокий или даже верховный статус получал сам Вельзевул.

Одни тексты называют демонов королями и князьями, другие — герцогами, президентами, генералами, канцлерами и казначеями. Иногда им приписываются легионы подчинённых духов.

Важно понимать природу этих описаний. Они не составляют единой общехристианской системы. Средневековая и ранненововременная демонология представляет множество конкурирующих классификаций, которые создавались отдельными авторами. Именно поэтому вопрос «какой чин у Вельзевула?» имеет разные ответы в зависимости от того, какую книгу мы открываем.

Но почти неизменным остаётся одно: его место очень высоко.

Вельзевул у Кристофера Марло

Задолго до Мильтона важную роль в формировании литературного образа сыграл Кристофер Марло в «Трагической истории доктора Фауста». В пьесе Фауст неоднократно произносит имя Вельзевула, связывая его со своим отказом от Бога и обращением к демоническим силам.

Особенно показателен момент, когда перед Фаустом появляются Люцифер, Вельзевул и Мефистофель. Люцифер представляет Вельзевула как своего князя-спутника в аду.

Эта сцена прекрасно демонстрирует уже сложившуюся литературную иерархию. Мефистофель может быть тем демоном, с которым герой общается чаще всего, но над ним существуют значительно более высокие силы. Люцифер занимает верховное место, а непосредственно рядом с ним появляется Вельзевул.

То есть ещё до «Потерянного рая» европейский театр закреплял за Вельзевулом роль одного из ближайших представителей высшей адской власти.

Мильтон: настоящий источник образа «правой руки Сатаны»

Наибольшее влияние на привычный сегодня образ Вельзевула оказала, вероятно, не демонологическая энциклопедия, а великая английская поэма XVII века — «Потерянный рай» Джона Мильтона.

В начале поэмы Сатана после низвержения обнаруживает рядом с собой Вельзевула. Мильтон характеризует его как того, кто следует непосредственно за Сатаной по могуществу и преступлению.

Это чрезвычайно сильный литературный жест. Вельзевул здесь не карикатурный демон и не просто страшное чудовище. Он почти государственный деятель погибшей империи.

Во время совета демонов в Пандемониуме Вельзевул выступает последним после других великих князей. Его речь отличается рассудительностью, политической логикой и внешним достоинством. Однако читатель знает, что предложенная им стратегия в действительности соответствует замыслу Сатаны.

Так Вельзевул превращается в идеального заместителя тёмного государя. Сатана обладает волей, амбициями и центральной властью; Вельзевул способен превращать эту волю в политическую программу. Он не конкурирует с вождём восстания, а помогает оформить его планы так, чтобы они стали решением всего демонического совета.

Именно мильтоновского Вельзевула справедливее всего называть «правой рукой владыки ада». Это не официальный богословский титул, а точное описание его литературной функции.

Не чудовище, а тёмный советник

Интересно, что мильтоновский Вельзевул намного сложнее поздних массовых изображений демонов. Его устрашающая сила состоит не столько во внешнем уродстве, сколько в остатках прежнего величия. Он принадлежал к возвышенному миру, и даже после падения в нём сохраняется нечто княжеское.

Поэтому Вельзевул Мильтона — образ испорченной мудрости. Разум здесь не уничтожен злом. Напротив, он продолжает прекрасно работать, но начинает служить разрушительной цели.

В этом заключается одна из центральных идей «Потерянного рая»: падший дух страшен не потому, что перестал быть разумным, а потому, что высокий разум способен сознательно выбрать зло и использовать собственные способности для его осуществления.

Так Вельзевул становится не просто вторым демоном ада, а символом интеллектуального соучастия в зле.

Вельзевул в «Инфернальном словаре» Коллена де Планси

К XIX веку огромное количество легенд, демонологических классификаций и фольклорных описаний оказалось собрано французским писателем Жаком Огюстом Симоном Колленом де Планси в знаменитом Dictionnaire infernal — «Инфернальном словаре». Это один из важнейших источников для понимания того, каким европейская культура представляла мир демонов в Новое время.

Де Планси аккумулирует сразу несколько традиций.

Само это перечисление показывает, насколько далеко образ ушёл от простой и единой схемы. В одном источнике Вельзевул подчиняется Сатане. В другом он практически равен ему. В третьем он сам становится верховным правителем ада.

Де Планси приводит даже сатирически подробное устройство «адского двора», где демонические существа получают политические и военные должности. Такие описания сыграли огромную роль в популярной культуре, однако воспринимать их как официальное христианское учение было бы серьёзной ошибкой. Это литература демонографии — смесь богословских представлений, фольклора, процессов о колдовстве, старых трактатов, легенд и авторской систематизации.

Как выглядит Вельзевул

Если читатель попытается найти «настоящий» канонический облик Вельзевула, его ждёт разочарование: такого изображения не существует. Библия не сообщает, как он выглядит. Поэтому позднейшие авторы и художники получили почти полную свободу.

В демонологических текстах Вельзевула изображали огромным человеком или чудовищем, существом с рогами, крыльями, звериными конечностями, хвостом и устрашающими глазами. В других традициях он мог появляться как змей, женщина или гигантская муха.

Одна из наиболее известных визуализаций появилась в иллюстрированном издании «Инфернального словаря» XIX века. Именно изображения из этого издания оказали огромное влияние на современную визуальную демонологию. Но эти рисунки не являются древними портретами демонов. Это художественная иконография Нового времени.

Связь Вельзевула с мухой, напротив, намного древнее самого рисунка.

Почему именно мухи

Символика мух оказалась настолько сильной, что пережила тысячелетия.

На буквальном уровне всё начинается с традиционного прочтения имени как «Повелитель мух». Возможно, первоначальный культ связывался со способностью божества защищать людей или урожай от насекомых. В древнем мире божество, способное насылать бедствие, нередко одновременно воспринималось и как сила, способная его предотвращать.

Но позднейшая культура придала мухе совершенно иной набор значений. Мухи окружают гниение, отходы и разлагающуюся плоть. Они образуют рой и появляются там, где нарушается привычная граница между живым и мёртвым, чистым и нечистым. Поэтому «Повелитель мух» легко превращается в символ разложения.

При этом речь идёт уже не об этимологии имени, а о последующей культурной интерпретации.

Образ оказался необычайно удачным: зло не обязательно приходит в виде грандиозного огненного чудовища. Оно может проявляться как постепенное заражение, распад и множество мелких сил, собирающихся вокруг разрушения.

Эта символика оказалась настолько устойчивой, что Вельзевул продолжил жить даже в произведениях, где никакого буквального демона нет.

Какие силы приписывали Вельзевулу

Здесь особенно важно разделять источники.

Чем дальше мы удаляемся от ранних текстов, тем более подробными — и одновременно менее единообразными — становятся эти описания.

Поэтому утверждения вроде «Вельзевул отвечает за строго определённый вид магии», «управляет точным количеством легионов» или «обязательно занимает конкретное место среди семи князей ада» следует проверять по конкретному историческому источнику. Единой демонологической энциклопедии, признанной всеми традициями, никогда не существовало.

Вельзевул и семь смертных грехов

Популярная культура часто связывает крупнейших демонов с семью смертными грехами. Такие классификации действительно существовали у отдельных европейских демонологов, однако они не были универсальными. В разных системах одному демону могли приписываться разные пороки, а сами списки менялись от автора к автору.

Отсюда возникает характерная ошибка современных интернет-справочников: несколько различных демонологических систем объединяются в одну, после чего создаётся впечатление, будто существует древний и неизменный список «семи князей ада».

Исторически картина значительно сложнее. Вельзевул действительно почти неизменно находится в высших слоях демонической иерархии, но его конкретная функция меняется. Где-то акцент делается на гордыне, где-то на чревоугодии, где-то на идолопоклонстве, а в литературе важнее всего его политический статус — ближайшего советника верховного демона.

Именно поэтому для серьёзного исследования правильнее говорить не «Вельзевул является демоном такого-то греха», а «в такой-то системе Вельзевул связывается с таким-то грехом».

Люцифер, Сатана и Вельзевул: почему возникает путаница

Современное массовое представление часто выглядит просто: Люцифер — падший ангел, Сатана — владыка ада, Вельзевул — его заместитель.

Однако исторически даже первые два имени не всегда обозначали отдельных персонажей одинаковым образом. Слово «сатана» связано с понятием противника или обвинителя. «Люцифер» происходит из латинской традиции и первоначально означает утреннюю звезду. Их объединение в образ единого падшего архангела — результат длительной истории толкования.

Вельзевул добавляет к этой картине третью линию, восходящую к Баал-Зевуву Экронскому. Поэтому привычная сегодня «адская троица» является результатом синтеза различных текстов и эпох.

Художественная литература позволила сделать эту структуру особенно ясной. Если Сатана — царь, рядом с ним нужен ближайший князь. Эту роль идеально занял Вельзевул.

Является ли такая иерархия частью христианского вероучения

Нет оснований рассматривать подробную «адскую бюрократию» поздних демонологических книг как общепринятую христианскую догму.

Например, Катехизис Католической церкви говорит о Сатане и других демонах как о падших ангелах и подчёркивает ограниченность их власти. Но там нет официальной таблицы, согласно которой Вельзевул занимает пост первого министра ада, командует определёнными легионами или отвечает за конкретный смертный грех.

Это принципиальное различие. Существует богословское учение о дьяволе и демонах. Существует библейский Вельзевул — князь демонов. И отдельно существует огромный пласт демонологической литературы, пытающейся подробно расписать устройство мира злых духов. Смешивать эти три уровня нельзя.

«Повелитель мух» Уильяма Голдинга

Одно из самых знаменитых продолжений истории имени Вельзевула появилось уже в XX веке и практически не связано с традиционной демонологией. Название романа Уильяма Голдинга «Повелитель мух» представляет собой прямую отсылку к Вельзевулу.

На необитаемом острове нет средневекового демона, командующего легионами. Вместо него появляется голова убитой свиньи, насаженная на кол и облепленная мухами. Она становится своеобразным воплощением «зверя», которого боятся дети.

Но главный смысл постепенно переворачивается. Зло находится не где-то за пределами человека. «Зверь» оказывается связан с самими людьми — их страхом, жестокостью, желанием господствовать и способностью отказаться от моральных ограничений.

Так древний «Повелитель мух» получает новое значение. Из внешнего князя демонов он превращается в метафору того, насколько легко человеческое сообщество способно создать собственный ад.

Это показательный финал тысячелетней эволюции образа.

Почему Вельзевул оказался настолько устойчивым персонажем

История Вельзевула уникальна своей способностью меняться, сохраняя узнаваемое ядро.

1. Сначала перед нами местное божество Экрона, к которому обращаются за прорицанием.
2. Затем — имя, связанное с князем демонов.
3. Потом — властитель духов в апокрифической литературе.
4. В европейской драме он становится одним из князей Люцифера.
5. У Мильтона — вторым после Сатаны и главным советником адского государства.
6. В демонологических словарях — одним из верховных правителей инфернальной монархии.
7. А в современной культуре его древний титул «Повелителя мух» становится символом разложения, зла и тёмной стороны человеческой природы.

Неудивительно, что образ пережил столько эпох. Вельзевул удобен именно своей двойственностью. Он одновременно древний и литературный, религиозный и мифологический, конкретный персонаж и символ.

Так действительно ли Вельзевул — правая рука владыки ада

Если понимать это выражение буквально как древний библейский титул — нет. В Библии формулы «правая рука Сатаны» применительно к Вельзевулу нет.

Но если речь идёт о сформировавшемся в европейской литературе образе, определение исключительно точное.

Евангелия дали Вельзевулу статус князя демонов. Апокрифическая традиция развила представление о нём как о властителе других духов. Марло поставил его рядом с Люцифером. Мильтон сделал его ближайшим соратником Сатаны, вторым после него по могуществу и одним из главных умов адского государства. Демонографы последующих эпох закрепили это представление и ещё сильнее возвысили его статус.

Поэтому Вельзевул — хороший пример того, как создаются великие мифологические персонажи. Не одним текстом и не одним автором. Образ складывается слой за слоем.

За именем, которое сегодня вызывает ассоциации с адом, мухами и демонами, скрывается более двух тысячелетий культурной истории — от древнего Экрона до Мильтона и Голдинга. И именно эта история делает Вельзевула значительно интереснее любого упрощённого списка «князей ада».