Дух, исполняющий желания — и что делать с мечтой

Деньги на жильё, любимая работа, взаимная любовь — у мечты о волшебном помощнике содержание обычно вполне земное.

За вопросом о вызове духа чаще всего стоит простая вещь: желание получить помощь там, где своих сил пока не хватает. Иногда это интерес к сказкам, иногда надежда перестать в одиночку разбираться с трудной задачей. Списывать такой интерес на лень или наивность было бы поспешно.

Способа вызвать духа, который исполнит желание, не существует. Но у самих историй есть вопрос, который стоит задать: что будет, если просьбу выполнят буквально? Получить желаемое и получить жизнь, ради которой оно понадобилось, — не всегда одно и то же.

Сказка про безотказного исполнителя

Лучший разбор этого вопроса дал Шарль Перро в «Потешных желаниях» — сказке 1693 года, которую помнят хуже «Золушки», а зря.

Бедный дровосек получает от Юпитера право на три желания. Первое уходит на кровяную колбасу к ужину — сорвалось с языка. Жена упрекает его за глупость, он в сердцах желает, чтобы эта колбаса прицепилась к её носу. Желание исполняется.

Остаётся последнее. Дровосек предлагает жене выбор: остаться с колбасой на носу, но стать королевой, — или вернуть нос. Она выбирает нос. Третье желание уходит на устранение последствий второго, и супруги остаются ровно там, где были.

Волшебная сила ни разу не отказалась повиноваться. Исполнитель безупречен — а положение просителя не изменилось ничуть.

Дровосеку недоставало не мощности волшебства. Ему недоставало паузы между мимолётным раздражением и необратимым действием. Чудо превращает каждую реплику в поступок и отнимает обычную человеческую возможность передумать.

Из сказки не следует, что бедным нельзя доверять богатство или что мечтать о достатке порочно. Следует вопрос поинтереснее: какую задачу должна решить мечта? Деньги оплачивают жильё, но не определяют, с кем и как в нём жить. Даже у безотказного помощника остаётся работа, которую он не сделает за героя, — решить, какое будущее считать хорошим.

Помощь — не то же самое, что всесилие

Полезно различать, откуда персонаж взялся и что он делает в сюжете.

Владимир Пропп, разбирая устройство волшебной сказки, описал дарителя и помощника как разные сферы действия: один вручает волшебное средство, другой содействует герою. Один персонаж может совмещать обе роли, а одну и ту же помощь способны оказать совершенно разные существа.

Отсюда следует вещь, которую обещания «исполнения любых желаний» обычно затушёвывают: история о помощи не обязана быть историей о всесилии. Герой получает средство решить конкретную задачу, а не власть над происходящим.

Так же устроен и джинн, которого часто представляют службой по исполнению желаний. В мусульманской мифологии это общее наименование разумных духов, сотворённых из чистого пламени; среди них различают добрых и злых. Роль исполнителя приказов — лишь малая часть этой традиции.

О чём человек просит вместе с чудом

В образе исполнителя желаний легко увидеть надежду на помощь без долгих объяснений.

Не придётся доказывать, что усталость настоящая, что мечта не смешная, что просьба заслуживает внимания. Для человека, которому трудно обратиться к близким или который уже получал отказы, это может быть главной привлекательной чертой — не могущество, а отсутствие необходимости объясняться.

При этом желание полезно отделять от единственного сценария его исполнения.

За мечтой о престижной работе могут стоять разные вещи: интерес к делу, потребность в признании, стремление к устойчивому доходу. Решения у них тоже разные. А желание вернуть конкретного человека содержит внутри себя решение, которое принадлежит не вам: взаимность требует чужого свободного согласия.

Мечтать и ожидать — не одно и то же

Здесь психология говорит кое-что неожиданное.

Габриэль Эттинген и Дорис Майер развели два разных способа думать о будущем. Ожидание — оценка того, насколько успех вероятен. Фантазия — возможность мысленно пережить желаемую картину, уже сейчас.

Они изучили четыре группы: выпускников в поиске работы, студентов, влюблённых в сокурсника, студентов перед экзаменом и пациентов после операции на тазобедренном суставе. Результат повторился во всех.

Положительные ожидания были связаны с большими усилиями и лучшими результатами. Положительные фантазии — с обратным.

Хизер Барри Каппес и Эттинген затем проверили это экспериментально, в четырёх опытах. Идеализированные картины будущего сопровождались меньшей мобилизацией сил — по поведению и по физиологии, в первом опыте измеряли систолическое давление.

Объяснение простое и довольно обидное: яркая фантазия даёт часть удовольствия от достижения заранее. Организм ведёт себя так, будто дело уже сделано.

Важно понимать границы вывода. Речь о конкретном способе представлять будущее, а не о вреде воображения вообще. Ни запрета мечтать, ни обязанности ждать худшего отсюда не следует.

Практический смысл скромнее обещаний «правильного настроя»: приятное предвкушение не отвечает на вопрос, что делать дальше. Можно любить свою мечту и одновременно видеть нехватку опыта, времени или денег.

И обратное тоже верно. Неудача не даёт оснований обвинять себя в недостаточной вере или искать ту единственную неправильную мысль, которая всё испортила. Оценивать стоит обстоятельства и действия, а не чистоту внутреннего настроя.

Что делать с мечтой вместо повторения желания

У Эттинген с коллегами есть приём, который называется мысленным контрастированием: желаемое будущее сопоставляют с препятствием в настоящем — не вместо мечты, а сразу после неё.

Эффект избирательный, и это самое интересное.

При высоких ожиданиях успеха контрастирование усиливает приверженность цели. При низких — ослабляет, и человек от цели отказывается. Контрольные условия, где только мечтали или только разглядывали препятствия, такой избирательности не давали.

То есть полезный итог размышления — не всегда «добиваться любой ценой». Иногда разумнее пересмотреть срок, способ или саму цель, чем продолжать вкладываться в заведомо неподходящий путь.

Разберём на примере. Человек мечтает о новой профессии, но не понимает, с чего начать. За расплывчатым «мне не хватает решимости» могут стоять совершенно разные препятствия:

Назвать всё это слабой верой — значит пропустить содержание задачи.

Дальше пригодится подход Петера Голлвитцера: заранее связать конкретную ситуацию с конкретным действием по схеме «когда случится А, я сделаю Б». Вместо общего «займусь поиском работы» — «когда в субботу освобожусь после завтрака, опишу для резюме один завершённый проект».

Такой план уточняет момент начала и объём ближайшего шага. Трудоустройства он не гарантирует, зато позволяет проверить, сделано ли то, что вы собирались сделать.

Помощь тоже стоит описывать конкретно: попросить знакомого рассказать о своей профессии, коллегу — прочитать резюме, близкого — взять на себя часть домашних дел на время учёбы. Никто не обязан решать задачу целиком, и отказ одного не закрывает остальные возможности.

Если исполнение обещает посредник

Дровосеку из сказки волшебство досталось даром. В жизни между человеком и обещанным результатом обычно встаёт кто-то третий — и вот тут появляется цена, которой у Перро не было.

Признак, по которому это распознаётся, простой: сохраняется ли право отказаться. Если за отказом следуют угрозы, новые платежи «иначе не сработает» или запрет обсуждать происходящее с близкими, речь уже не о помощи.

Желание осуществить мечту не обязывает подчиняться тому, кто пообещал её исполнить.