Какие деревья можно и нельзя сажать возле дома

В отличие от комнатных цветов, о деревьях у славян накопилось настоящее, подлинное знание — записанное этнографами, изученное филологами и не выдуманное задним числом. Осина, ель, берёза, дуб росли рядом с людьми тысячелетиями, и то, как о них думали, действительно можно проверить по источникам, а не только по современным сайтам примет. Ниже — что о каждом дереве говорит примета, и, что важнее, откуда эта примета взялась на самом деле.

Осина — дерево, которое боится собственной тени

По распространённому поверью, осину нельзя сажать рядом с домом: она приносит тревогу и забирает силы у живущих в доме людей. Разгадка этой репутации кроется в самой ботанике дерева: у осины, в отличие от большинства деревьев, черешок листа сплющен и развёрнут перпендикулярно плоскости листовой пластинки. Из-за такого строения лист начинает дрожать даже от самого слабого дуновения ветра — это не метафора, а точный физический эффект, который заметил ещё Карл Линней, дав дереву латинское название, дословно означающее «дрожащий тополь». Постоянное, тревожное трепетание листвы, судя по всему, и легло в основу восприятия осины как беспокойного, недоброго дерева в славянской традиции, где она устойчиво считалась нечистой.

С этой репутацией связан и знаменитый мотив осинового кола, которым, по поверью, останавливали упырей и прочую нежить, — здесь работает обычная логика народной магии: нечистое дерево способно противостоять нечистой силе. Христианская легенда о том, что именно на осине повесился Иуда, наложилась на этот образ позже — подобный сюжет о «проклятых» деревьях был распространён по всей средневековой Европе, а не только у славян, и лишь дополнительно закрепил уже существовавшую неприязнь к дереву. Стоит добавить и практическую причину избегать этого дерева у самого дома: осина активно даёт корневую поросль и способна быстро заполонить соседний участок, подавляя другие посадки, — это обычная агрономия, а не суеверие.

Ель — дерево прощания

Ель также нередко называют деревом, которое «выживает» мужчин из дома или приносит несчастье. В основе этой приметы — устойчивая и хорошо задокументированная похоронная символика хвойных в русской традиции: еловыми ветвями издавна устилали путь похоронной процессии и застилали дно могилы, а сам обычай сохранялся в деревенском и городском быту вплоть до недавнего времени. Вечнозелёная хвоя несёт двойственный символизм: с одной стороны, неизменная зелень зимой воспринималась как знак жизни, не угасающей даже в мёртвый сезон, — отсюда рождественская ель; с другой — та же неизменность ассоциировалась с застывшим, безжизненным временем, царством мёртвых. В русской деревенской традиции закрепился именно этот, тревожный полюс символики применительно к соседству дерева с домом.

Берёза — дерево на границе двух миров

Берёза устроена иначе — это по-настоящему двойственное дерево, и обе стороны её образа подтверждаются этнографией. С одной стороны, берёзовые ветви традиционно приносили в дом как оберег, особенно на Троицу. С другой — существовал целый комплекс обрядов, связывавших берёзу с опасным, потусторонним временем года. В четверг седьмой недели после Пасхи, в праздник, известный как Семик, девушки заплетали ветви берёзы в венки — обряд «завивания берёзки», подробно описанный фольклористом Владимиром Проппом в исследовании русских аграрных праздников; на Троицу венки «развивали» и гадали по тому, завяли они или нет. Этот же период совпадал с русальной неделей — временем, когда, по поверьям, из воды и лесов выходили русалки, и с берёзой в эти дни были связаны определённые запреты, прежде всего не ходить в одиночку в лес или рощу. Берёза оказывается пороговым деревом — связанным одновременно с девичеством и защитой дома, и с потусторонним, опасным миром, — и эта двойственность отражает не путаницу, а реальную сложность её места в народной картине мира.

По записи Владимира Проппа, обряд «завивания берёзки» в Семик включал заплетание ветвей в венки, а на Троицу венки «развивали» и по их состоянию гадали о судьбе — этот обрядовый комплекс входил в цикл так называемых зелёных святок, тесно связанных с русальными поверьями.

Рябина — дерево, отпугивающее нечисть горечью

Рябину, в противовес осине и ели, традиция почти единогласно считает благим деревом, которое можно и нужно сажать у дома. Её ветви втыкали в дверные косяки и в хлев, защищая скот, а саму рябину носили как оберег. Горький вкус ягод и их яркий, «огненный» красный цвет в народной логике читались как признак защитной силы, способной обжечь или отпугнуть нечистую силу, — похожий принцип встречается и в других традициях, где острое, горькое или колючее растение наделяется охранительными свойствами.

Дуб — дерево громовержца

Дуб традиционно считается благоприятным деревом, символом силы, долголетия и крепости рода, и здесь славянская мифология находит редкое по надёжности подтверждение — не только фольклорное, но и письменное. Византийский император Константин Багрянородный в трактате «Об управлении империей», написанном в середине десятого века, лично описал священный дуб на острове в низовьях Днепра, где славянские купцы, отправляясь в путь, приносили жертвы: закалывали петухов, втыкали вокруг дерева стрелы, оставляли хлеб и мясо. Это один из немногих сюжетов славянского язычества, подтверждённых независимым, нефольклорным источником. Отдельно, уже в двадцатом веке, при раскопках русел Днепра и Десны археологи поднимали со дна древние дубовые стволы с вбитыми в кору кабаньими клыками — самостоятельная археологическая находка, подкрепляющая тот же вывод: дуб был священным деревом бога-громовержца Перуна у восточных славян.

Верба — дерево, заменившее пальму

Верба занимает особое место в православной традиции благодаря празднику Вербного воскресенья, отмечающему вход Господень в Иерусалим. В южных широтах, откуда пришёл этот обычай, в церквях по сей день используют пальмовые ветви, но на Руси и в целом на севере Европы пальма не растёт, и её заменили тем растением, которое первым распускается ранней весной, — вербой. Освящённые веточки приносили домой и хранили как оберег на весь год — обычай, в котором дохристианская весенняя, продуцирующая магия причудливо переплелась с христианским праздником.

Ива плакучая — дерево у воды

Народное название ивы плакучей само говорит о её образе: поникшие, свисающие ветви напоминают фигуру в печали, и этот визуальный образ узнаваем далеко за пределами славянской традиции. У славян ива в целом тесно связана с водой и берегами рек, а значит, и с границей между миром людей и потусторонней, водной стихией, — отсюда лёгкая тревожность, окружающая это дерево. Впрочем, строгая похоронная функция именно ивы задокументирована заметно слабее, чем аналогичная символика ели, и часть современных примет о ней — скорее поэтическая ассоциация по внешнему виду, чем устойчивый этнографический пласт.

Тополь — примета скорее бытовая, чем древняя

Нелюбовь к тополю у современного жителя города чаще всего объясняется вполне прозаично — обильным пухом, который вызывает аллергию и создаёт пожароопасную обстановку летом. Эта причина не имеет отношения к древней мифологии: массовые посадки быстрорастущего пирамидального тополя в городах — практика двадцатого века, времён советского озеленения. Есть и символическая линия толкования, связанная с самой природой дерева: тополь растёт исключительно быстро, но столь же быстро стареет и подвержен внутренней гнили ствола уже в относительно молодом возрасте, — отсюда, возможно, и представление о нём как о символе недолговечного, скоро проходящего благополучия. Впрочем, устойчивой, задокументированной этнографической традиции подобного толкования, сопоставимой по надёжности с историей осины или дуба, нет — это скорее современное городское поверье.

Яблоня и другие плодовые деревья

Плодовые деревья, и яблоня в особенности, почти повсеместно считаются самой благоприятной посадкой у дома — символом плодородия, достатка и продолжения рода. Логика здесь на удивление прозрачна: дерево, приносящее плоды, естественным образом связывается с изобилием и пополнением в семье. Яблоня несёт и дополнительный слой значений: яблоко в славянском фольклоре, как и в общеевропейской традиции, устойчиво связано с женским началом, красотой и здоровьем, а яблоневый сад в свадебной обрядности нередко символизировал саму невесту.

Здесь стоит сказать прямо и о деревьях с не самой доброй репутацией: ни одна из перечисленных примет не повод спиливать взрослое дерево. Осина или ель, выросшая рядом с домом десятилетия назад, — не источник опасности, а часть сложившегося ландшафта, и её вырубка обойдётся куда дороже, чем сама примета. Если дерево беспокоит именно из-за поверья, разумнее понять происхождение этой тревоги — как показано выше — и оставить растение расти дальше.

Источники и примечания
  1. Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. 1865–1869.
  2. Славянские древности: этнолингвистический словарь в пяти томах. Под общей редакцией Н. И. Толстого. Москва, издательство «Международные отношения», 1995–2012.
  3. Пропп В. Я. Русские аграрные праздники.
  4. Агапкина Т. А. Деревья в славянской народной традиции: очерки. Москва, Институт славяноведения РАН, 2019.
  5. Константин Багрянородный. Об управлении империей. Глава девятая.

Примечания

  1. Похоронная символика ели и статус осины как нечистого дерева — подлинные, задокументированные этнографами мотивы славянской традиции; толкования про тополь и отчасти про плакучую иву гораздо слабее подтверждены источниками и, судя по всему, ближе к современным городским поверьям.
  2. Никакая из описанных в статье примет не должна становиться поводом для вырубки взрослого дерева: если растение беспокоит из-за поверья, разумнее понять происхождение приметы, чем уничтожать многолетнее дерево.
💬
Пока нет комментариев
Будьте первым, кто поделится впечатлениями!