Гадание на парня: от святок до школьной тетради

Гадания о будущем избраннике не исчезли вместе с крестьянским бытом девятнадцатого века — они просто сменили форму. В двадцатом столетии на смену подблюдным песням пришли бумажные гадалки-оригами и рукописные анкеты, кочевавшие по школьным тетрадям и пионерлагерям, — собственный, во многом самостоятельный жанр детского и подросткового фольклора.

Бумажная гадалка: международная игрушка, а не советское изобретение

Знакомая многим бумажная гадалка — квадратный лист, сложенный особым образом так, чтобы под движением пальцев раскрывались разные комбинации цветов, цифр и предсказаний, — вопреки распространённому мнению, не была придумана в советской школе. Это международный фольклорный жанр, известный в англоязычном мире под названиями «ловец блошек», «болтушка» или «солонка». Сама фигура, по мнению историков оригами, европейского, а не японского происхождения: бумажная «солонка» упоминается во многих европейских источниках девятнадцатого века, а первое однозначное изображение встречается в немецкой детской книге тысяча восемьсот семьдесят шестого года. Как гадалку эту фигуру используют в Англии как минимум с пятидесятых годов двадцатого века, в США тогда же закрепилось название «ловец блошек», а оттуда форма разошлась по всему миру.

Когда именно эта игрушка пришла в советскую школьную культуру и обзавелась знакомым сегодня набором предсказаний, неизвестно — российские источники лишь фиксируют её повсеместную популярность среди школьниц, но не называют дату и путь появления. Судя по всему, форма распространялась устно, из класса в класс, на протяжении нескольких послевоенных десятилетий, а не была заимствована разом через какой-то один конкретный источник.

Девичий альбом и родственные жанры

Гадалка-оригами редко существовала сама по себе — чаще она была частью более широкого явления советской и постсоветской школьной субкультуры, известного исследователям фольклора как девичий альбом. Эту тему подробно изучали фольклористы Валентин Головин и Вадим Лурье: альбомная традиция, по их наблюдениям, восходит корнями ещё к альбомам девятнадцатого века, куда знакомые и поклонники оставляли лирические записи барышням, а к концу двадцатого века трансформировалась в знакомый советский альбом с анкетами, гадалками-оригами, засушенными цветами и вырезками из журналов.

Анкеты для друзей, начинавшиеся словами «напиши в мой альбом», были соседним, но самостоятельным жанром внутри той же альбомной культуры: вопросник о симпатиях и предпочтениях тематически перекликался с гаданием на парней — оба жанра одинаково интересовались личными привязанностями подруг, — но формально анкета не была гаданием в строгом смысле, а скорее игрой в самопрезентацию и обмен секретами.

Детская субкультура как отдельный мир

Исследовательница детского и подросткового фольклора Маина Чередникова в своей работе о детской культуре вводит понятие относительно автономного детского мира со своими магическими и игровыми практиками, существующими параллельно взрослой культуре и почти не пересекающимися с ней. Схожим образом изучала школьный фольклор Светлана Лойтер, много писавшая о советском детском фольклоре в целом — от анекдотов до примет и малых гадательных жанров, распространявшихся в рукописных тетрадях школьниц. Именно в таких тетрадях, наряду с гадалками, встречались и другие малые формы — например, приметы о значении того, в какой день недели и в котором часу человек чихнул.

От солонки до гадалки: путь одной игрушки

Занятно проследить, как менялось само название и функция этой бумажной игрушки на протяжении её долгой международной истории. Изначально, судя по европейским источникам девятнадцатого века, она называлась просто «солонкой» — по внешнему сходству с сосудом для соли, без всякого гадательного смысла. Лишь в англоязычной детской традиции середины двадцатого века фигура стала использоваться как гадалка и получила озорное название «ловец блошек». В советской и постсоветской школе игрушка сохранила гадательную функцию, но обзавелась собственным набором предсказаний. Этот путь от бытового предмета через шуточную игрушку к полноценному гадательному инструменту хорошо иллюстрирует общую закономерность: детский фольклор охотно заимствует любую удобную форму и наполняет её собственным, часто неожиданным для первоначальных изобретателей содержанием.

Почему это продолжает жить

Гадания на парня в школьной среде двадцатого века унаследовали от старой народной традиции главное — саму потребность заглянуть в неизвестное будущее в момент, когда девушка или подросток особенно остро переживает первую влюблённость. При этом форма изменилась радикально: место деревенской избы и полуночного зеркала заняли переменка, урок труда и общая тетрадь, а место строгих старших женщин, руководивших обрядом, — сами сверстницы, придумывавшие и передававшие друг другу новые варианты гадалок и анкет.

Итог

Школьное гадание на парня — не искажённая или упрощённая версия старого народного обряда, а самостоятельное явление детской и подростковой культуры двадцатого века со своей историей, своими международными корнями и своими исследователями. Оно интересно именно как живой, постоянно обновляющийся жанр детского творчества — а не как способ действительно узнать, что ждёт впереди.