Клуракан — лепрекон на загуле?

Когда хозяин усадьбы Баллинакарти решил переехать и предложил оставить своего клуракана в старом доме, дух возмутился напрямую: «Разве мы не переезжаем завтра? Неужели вы бросите своего маленького клуракана Наггенина?» Ирландский собиратель фольклора Томас Крофтон Крокер записал эту историю ещё в 1820-х годах, и с тех пор хозяину дома, если верить преданию, приходилось лично приносить вино к столу — единственный способ удержать вредного, но по-своему преданного духа от пакостей слугам, повадившимся таскать бутылки из погреба.

Дворецкие, не выдержавшие соседства

Крокер в сборнике легенд юга Ирландии описывает Наггенина как крохотную фигурку не выше шести дюймов, восседающую верхом на винной бочке: красный ночной колпак, кожаный фартук, чулки светло-голубого цвета, башмаки с огромными серебряными пряжками, лицо, сморщенное, как зимнее яблоко, и нос ярко-багрового оттенка — верный знак пристрастия к содержимому погреба, который он охраняет. Дворецкие в доме сменялись один за другим, хотя ни один не мог сказать о духе дурного слова, — само присутствие Наггенина в подвале оказывалось для слуг невыносимым, даже когда сам он никого напрямую не обижал.

После смерти хозяина, по той же записи, погреб пришёл в запустение, и вместе с ним обеднел и клуракан — Крокер отмечает, что духа стали видеть неряшливым, в лохмотьях, будто его собственное благополучие оказалось напрямую привязано к благополучию погреба, который он столько лет сторожил. Это редкая для подобных существ деталь: не абстрактный дух, а персонаж, чья судьба буквально измеряется состоянием конкретного винного запаса конкретного дома.

Один дух под разными именами

Здесь стоит развеять распространённое сегодня представление, будто клуракан и лепрекон — два принципиально разных существа с чётким разделением занятий: один якобы чинит башмаки, другой заведует вином. Сам Крокер, один из самых ранних собирателей материала, придерживался иного взгляда. В примечании к разделу о клуракане он прямо пишет: клуракан графства Корк, «луракан» Керри и «луригадаун» Типперэри — это, по всей видимости, одно и то же существо, что и лепрекон Ленстера, только под разными местными именами. Для Крокера различие было прежде всего диалектным, географическим — не сущностным.

Уильям Батлер Йейтс десятилетия спустя в своде ирландских народных сказок повторяет ту же неопределённость, хотя и предлагает интересный функциональный поворот: некоторые, по его словам, полагают, что клуракан — это просто лепрекон, устроивший себе кутёж, отложивший сапожный молоток ради бутылки на одну ночь. Показательна сама формулировка Йейтса — «некоторые полагают»: он не утверждает это как установленный факт, а честно передаёт бытовавшее среди его собственных информантов мнение, оставляя вопрос открытым.

Устойчивое сегодня разграничение — лепрекон как исключительно сапожник, клуракан как исключительно винный дух погреба — судя по всему, сложилось значительно позже, уже в популярных пересказах двадцатого века, а не в записях первых фольклористов. Ни у Крокера, ни у Йейтса нет ничего похожего на строгую профессиональную специализацию: для них это скорее один и тот же тип ирландского духа-одиночки, чьё поведение и занятие менялись в зависимости от места действия конкретной легенды.

Сутулая голова или уютное укрытие

Происхождение самого слова остаётся спорным, и здесь стоит привести обе версии, не отдавая предпочтения ни одной. По одной из них, название восходит к ирландскому слову со значением «укромный, скрытный» с уменьшительным суффиксом — то есть буквально «тот, кто устраивается в укромном месте», что хорошо согласуется с образом жизни в тёмном подвале. Ирландский собиратель Николас О’Кирни в записях середины девятнадцатого века предложил другую версию, возводя имя к сочетанию слов со значением «сутулый» и «голова» — «сутулоголовый», хотя даже Йейтс, ссылавшийся на эту версию, отмечал сомнительность подобной этимологии.

О’Кирни оставил и одно из самых живописных описаний персонажа: весёлый, краснолицый, вечно пьяный человечек, которого неизменно находили в погребах гуляк, восседающим на винной бочке наподобие Вакха, с полной до краёв кружкой в руке, распевающим песни за выпивкой. Такой облик мало напоминает трудолюбивого сапожника из хрестоматийного образа лепрекона — и именно эта разница в поведении, а не в имени, вероятно, и стала со временем основой для того разделения на два отдельных существа, которое так уверенно проводят современные пересказы.

Дух, чьё занятие определяет история, а не порода

История клуракана хорошо показывает, как устная традиция обходится без строгой систематизации, которую задним числом накладывают на неё позднейшие собиратели и пересказчики. Ирландский крестьянин девятнадцатого века, судя по записям Крокера и Йейтса, вряд ли задавался вопросом, к какому именно виду фейри относится дух в его подвале, — куда важнее было, что дух там есть, что он ревниво бережёт содержимое бочек от чужих рук и что с ним, при должном уважении, можно было ужиться. Разграничение по профессиям — удобный инструмент для современного справочника, но плохое описание того, как на самом деле работало ирландское воображение, для которого один и тот же маленький человечек в разных приходах мог оказаться то сапожником, то сторожем винного погреба, не переставая при этом быть, в сущности, одним и тем же соседом из иного мира.