Ночь Самайна: как встречали «кельтский Новый год»

В конце октября наступало время огней, предсказаний и необычных гостей. Почему Самайн связывали с Иным миром, действительно ли он открывал новый год и что от старинного праздника осталось в Хэллоуине?

Как доказать, что ты побывал в другом мире? Герой ирландского сказания Нера находит удивительно простой способ: приносит оттуда цветы.

В человеческом мире наступил Самайн — начало зимы. Но там, откуда возвращается Нера, можно найти первоцветы, лютики и дикий чеснок. Даже время течёт иначе: пережив необыкновенные приключения, герой способен вернуться к тому самому мгновению, когда покинул своих спутников.

Этот эпизод из средневекового «Приключения Неры» многое говорит об обаянии Самайна. В такую ночь привычный порядок вещей мог нарушиться: зима соседствовала с летом, мгновение вмещало долгую историю, а дорога вела гораздо дальше, чем ожидал путник.

За сказаниями, однако, стоял вполне земной праздник. Люди завершали тёплый сезон, собирались вместе и готовились к зиме. Чтобы понять Самайн, стоит присмотреться и к чудесам в преданиях, и к повседневной жизни тех, кто эти предания рассказывал.

Когда наступала ночь Самайна

Традиционная дата Самайна — 1 ноября, а главный праздничный вечер приходился на 31 октября. Ирландское название этого вечера — Oíche Shamhna, то есть ночь Самайна. Поэтому привычное выражение «ночь с 31 октября на 1 ноября» хорошо передаёт его место в календаре.

Самайн был одной из четырёх важных сезонных дат ирландской традиции. Имболк связывали с началом весны, Бельтайн — с началом лета, Лугнасад — с порой урожая, Самайн — с наступлением зимы.

Такое деление не совпадает с современными календарными сезонами. Оно отражает иной ритм жизни: сроки выпаса, состояние полей, приближение холодов. В средневековом «Сватовстве к Эмер» Самайн назван временем, когда лето уходит на покой.

Для понимания праздника эта мысль важнее красивой круглой даты. Менялось всё устройство ближайших месяцев: сколько времени можно проводить вне дома, чем кормить животных, как распределить запасы. Зима начиналась задолго до того, как выпадал первый снег.

Почему его называют кельтским Новым годом

Переход к зиме легко представить границей года. Плоды труда собраны, один хозяйственный период завершён, впереди — следующий. Отсюда возникает понятный образ: старый год уходит вместе с летом, новый начинается в темноте.

Но «кельтский Новый год» — распространённое толкование Самайна, а не бесспорно установленный факт для всех древних кельтов.

Большую роль в популярности этого объяснения сыграли исследователи Джон Рис и Джеймс Фрэзер, работавшие в конце XIX — начале XX века. Они искали в поздних обычаях следы древнего календаря. Историк Рональд Хаттон, заново рассмотревший их аргументы, указывает на слабость доказательств: народные гадания и представления об обновлении сами по себе не позволяют уверенно восстановить начало дохристианского года.

Есть и вопрос географии. Самые содержательные ранние свидетельства о Самайне происходят из Ирландии. По ним нельзя автоматически судить обо всех кельтоязычных обществах разных эпох.

Надёжнее говорить о большом празднике на пороге зимы. Его значение от этого ничуть не уменьшается: завершение сезона было событием, которое чувствовали все.

Время большого сбора

В раннесредневековых ирландских преданиях Самайн часто становится поводом для собрания при дворе правителя. Сходятся знатные люди и воины, начинается пир — и именно здесь рассказчик вводит необычного гостя или неожиданное испытание.

Такое начало истории было удобно и узнаваемо. Герои уже находятся вместе, повседневные занятия отступили, можно слушать новости, спорить, хвастаться и принимать вызовы.

За литературной сценой виден сезонный распорядок. Сбор зерновых к этому времени завершался, подходил к концу период военных походов и торговли. Появлялась возможность устроить важное общее собрание.

Поэтому Самайн не стоит представлять исключительно ночью одиноких колдунов и тайных обрядов. В источниках он связан и с многолюдным праздником — временем, когда общество собиралось вместе перед зимой.

Кто мог прийти из Иного мира

Самайн особенно подходит для историй о встрече с неизвестным. В ирландской литературе на эту пору приходятся посещения Иного мира и появления его обитателей среди людей.

В сказании «Ночное бдение Фингена» женщина из мира сидов каждый Самайн открывает герою тайны и удивительные события. Сиды связаны с холмами и сверхъестественными обитателями ирландских преданий. Их мир живёт по собственным правилам; встреча с ним может принести знание, но бывает и опасной.

Представление о возможности узнать будущее встречается даже в летописной записи. «Анналы Тигернаха» под 1084 годом сообщают о человеке, который ежегодно на Самайн посещал Ньюгрейндж, чтобы получить предсказания от Энгуса, персонажа ирландской мифологии. Запись свидетельствует о существовании такого рассказа, а не подтверждает сверхъестественное событие.

В поздней народной традиции к этой ночи относили также возвращение умерших домой. Старались избегать одиноких путешествий и опасных мест, защищали жилище. Однако обитатели Иного мира в средневековых сказаниях и души умерших родственников в поздних поверьях — разные образы. Сводить их к одной неизменной вере было бы слишком просто.

Гадания: кого обещает орех

Будущее интересовало участников праздника не меньше прошлого. Особенно хотелось узнать, кто станет мужем или женой.

Замечательное свидетельство оставил Роберт Бернс. Его стихотворение «Хэллоуин», написанное в 1785 году, сопровождается авторскими примечаниями о шотландских обычаях. Благодаря этим пояснениям читатель видит за стихами вполне конкретные игры.

Орехам давали имена юноши и девушки и клали их в огонь. Если они спокойно горели рядом, это обещало согласие; если отскакивали друг от друга, отношения могли не сложиться. В стихотворении за таким маленьким испытанием наблюдают с настоящим волнением: каждому важно, что произойдёт именно с его орехом.

Другой способ узнать суженого требовал выйти с закрытыми глазами и выдернуть растение капусты. По его величине и форме судили о внешности будущего супруга, по вкусу сердцевины стебля — о характере, а прилипшая к корню земля предвещала достаток.

Здесь хорошо чувствуется настроение праздника. Гадание давало повод и посмеяться, и выразить надежду, которую при обычном разговоре было неловко произнести вслух.

Что ставили на стол

В позднее записанных ирландских обычаях праздничный вечер был временем угощения и домашних игр. Яблоки и орехи готовили и для еды, и для забав: например, яблоко пытались поймать ртом в воде или откусить, когда оно висело на нитке.

Особое место занимала выпечка báirín breac, известная как бармбрэк. Внутри прятали небольшие предметы с предсказаниями. Кольцо сулило свадьбу, монета — богатство, кусочек ткани — бедность. Разрезание праздничного хлеба превращалось в маленькое представление: вместе с угощением человек получал намёк на собственную судьбу.

На столе могли появляться и картофельные блюда — колканнон с капустой и луком, лепёшки боксти. Эти подробности относятся к более поздней ирландской жизни, поэтому приписывать такое меню древнему Самайну нельзя.

Даже без уверенности в предсказаниях у вечера оставалось вполне ощутимое удовольствие: собраться, угостить друг друга и посмотреть, кому достанется кольцо.

Огонь, маски и страшная репа

Огни стали одной из самых узнаваемых черт осеннего праздника. Костры собирали людей вместе, а с их зажиганием связывали защиту и переход к тёмному времени года. При этом распространённость обычая различалась: даже в Ирландии костёр на Хэллоуин не был одинаково характерен для всех местностей.

Другой способ сделать ночь необычной — переодеться. В ирландских фольклорных материалах мужчины и дети в масках ходят по домам, пугают соседей и развлекают хозяев в расчёте на угощение. Неузнанному гостю легче пошутить или разыграть знакомых. Страх и веселье оказываются совсем рядом.

А знаменитая светящаяся голова первоначально могла быть сделана из репы. Её выдалбливали, вырезали страшное лицо и помещали внутрь огонь.

У Национального музея Ирландии есть особенно выразительное свидетельство этого обычая. В 1943 году школьная учительница из графства Донегол передала музею репяной фонарь, пояснив, что такие делали в её местности примерно в 1900 году. Художница музея Эйлин Барнс изготовила и раскрасила его гипсовую модель.

Это небольшая, но важная подробность: перед нами предмет с известной историей. Он позволяет увидеть, как выглядел праздничный страх в конкретном месте и времени. Привычная сегодня тыква стала американским продолжением традиции таких фонарей.

Как Самайн связан с Хэллоуином

История современного праздника складывалась из нескольких традиций. Само слово Halloween происходит от названия кануна Дня всех святых. В западном христианском календаре этот праздник приходится на 1 ноября, а 2 ноября посвящено поминовению всех усопших верных.

Средневековые и более поздние обычаи этого времени включали молитвы об умерших, раздачу пищи и посещение домов. В некоторых местах нуждающиеся получали угощение в обмен на обещание помолиться за покойных. Постепенно церковные праздники, местные поверья, переодевания и осенние развлечения образовали сложное соседство.

В XIX веке ирландские и шотландские переселенцы привезли свои праздничные обычаи в Северную Америку. Там Хэллоуин продолжал меняться, приобретая новые формы и гораздо более широкий размах.

Поэтому представлять его просто переименованным Самайном, который тысячелетиями отмечали одинаково, было бы неверно. Между средневековым пиром, гаданием у шотландского очага и современным обходом домов за сладостями лежит долгая история.

И всё же в этих разных празднованиях можно узнать близкое настроение: ночь разрешает немного отступить от привычного. Надеть чужое лицо, осторожно спросить о будущем, испугаться истории — и обнаружить рядом смеющихся друзей. За дверью темно и начинается зима. Тем приятнее огонь, угощение и люди, с которыми можно дождаться утра.