Гадания на Рождество: календарь святок по дням

Святки — не один праздничный день, а целых двенадцать: от Рождества до Крещения народный календарь выстраивал сложную, продуманную последовательность вечеров, каждый из которых имел собственное настроение, собственные обряды и собственный, отличный от соседних дней набор гаданий.

Что такое Святки и откуда деление на «святые» и «страшные» вечера

Святки — период двенадцати дней и ночей от Рождества до Крещения, по старому стилю с двадцать пятого декабря по шестое января, по новому — с седьмого по девятнадцатое января. Собиратель Иван Снегирёв определял их так: «Святки, или святые вечера, составляют народный зимний праздник, коим оканчивается один год и начинается другой».

Внутри этого двенадцатидневного периода народная традиция различала две неравные по настроению половины. Первая, от Рождества до Васильева вечера, называлась «святыми вечерами». Вторая, от Васильева вечера до Крещения, — «страшными вечерами». Объяснение этому делению давало распространённое поверье: обрадовавшись рождению Христа, Бог будто бы на время отворил врата ада, позволив нечистой силе свободно бродить по земле весь святочный период, но особенно бурно — во вторую его половину. Собиратель Сергей Максимов в главе о новогодних поверьях писал: в ночь под Новый год «бесчисленные сонмы бесов выходят из преисподней и свободно расхаживают по земле». Именно во вторую, «страшную» половину Святок гадания считались наиболее правдивыми — при условии соблюдения особых, подчёркнуто «нечистых» условий обряда: без креста, без пояса, без благословения.

Роспись праздника по дням

Кутья, сочельник и первая коляда

Рождественский сочельник открывал весь святочный цикл строгим постом — есть разрешалось только вечером, после появления на небе первой звезды, в память о звезде Вифлеемской. Главным блюдом стола было сочиво, давшее название самому вечеру, — пресная каша из зёрен с мёдом, более знакомая сегодня как кутья. Исследователь Владимир Пропп в «Русских аграрных праздниках» связывал кутью с древним культом предков: зерно, умирающее в земле и дающее начало новой жизни, служило символической параллелью человеческой судьбе, а сама кутья фигурировала не только на Рождество, но и на поминках, свадьбах, крестинах — как знак постоянного обновления жизни. С вечера самого Рождества или сразу на следующий день начиналось колядование — обход дворов ряжеными с песнями, прославляющими хозяев, и обязательной самодельной звездой на палке.

Васильев вечер: магия обильного стола

Канун Нового года по старому стилю, Васильев вечер, был устроен вокруг одной центральной идеи — магии первого дня. Считалось: как встретишь начало года, так его и проведёшь, поэтому стол в этот вечер накрывали особенно щедро. Исследователь Вячеслав Чичеров в труде о зимнем цикле народного календаря показывает: центральным блюдом служил так называемый кесаретский поросёнок, названный в честь Василия Кесарийского, — ритуальная трапеза, призванная, по словам Чичерова, «вызвать обилие, плодовитость, урожай, благополучие в семье». По деревне в этот вечер ходили с щедровками — особыми песнями с рефреном о добром вечере и пожеланиями здоровья хозяевам, а дети разбрасывали по полу зерно, символически «сея» будущий урожай. Гадания этого вечера считались одними из самых достоверных во всём святочном цикле — наравне со «страшными вечерами» второй половины Святок.

Подблюдная ночь

Ночь с тринадцатого на четырнадцатое января по новому стилю, приходящаяся как раз на Васильев вечер, прямо называлась в народе «подблюдной». Девушки, собравшись вместе, клали кольца или другие мелкие вещи в блюдо, накрытое платком, и по очереди вынимали их под пение подблюдных песен — у каждой песни было устойчивое, всем известное значение. Собиратель Иван Сахаров зафиксировал, к примеру, песню про кузнеца, кующего золотые венцы, — толковавшуюся как предвестие скорой свадьбы, и песню про мышь, тащащую в дом каравай, — сулившую благополучие и достаток.

Крещенский сочельник: последний шанс погадать

Пятого января по старому стилю наступал крещенский сочельник — «голодная коляда», третий и последний обход дворов колядующими за весь святочный цикл. Пост в этот день соблюдался строго: есть не полагалось вплоть до освящения воды, фактически до полудня. По устойчивому народному убеждению, крещенские гадания завершали весь святочный цикл ворожбы — это была последняя в году возможность заглянуть в будущее, прежде чем магическое окно, открывшееся с Рождеством, окончательно закроется.

Крещение: как заканчивались Святки

Шестого января по старому стилю церковь совершала великое освящение воды, а в народе к этому дню приурочивали купание в проруби, вырубленной в форме креста и названной Иорданью — в память о реке, где, согласно Евангелию, был крещён Христос. Важно понимать: сама церковь не считает купание в проруби обязательным церковным обрядом — это народный обычай, сложившийся параллельно церковному празднику, а не его предписанная часть. В народном же сознании купание в ледяной воде имело ясный символический смысл: оно смывало грех двухнедельного святочного гадания и ряженья, которым занимались все двенадцать дней, отпуская душу чистой в наступивший новый годовой цикл.

Ряженье и колядование как общая рамка праздника

Гадания на Святках редко существовали сами по себе — обычно они были вплетены в куда более широкий праздничный комплекс, включавший ряженье и колядование. Ряженые — участники, переодетые в животных, стариков или откровенную нечисть, — обходили дворы вместе с колядующими, распевавшими песни с пожеланиями благополучия хозяевам в обмен на угощение. Исследователь Владимир Пропп подчёркивал общественный, коллективный характер этих обрядов: гадания, ряженье и колядование составляли единое праздничное действо, а не изолированные друг от друга практики. Именно поэтому большинство святочных гаданий — за исключением немногих по-настоящему «страшных», вроде зеркала в полночь, — были групповым, весёлым занятием компании подруг, а не мрачным одиночным ритуалом: девушки гадали со смехом, тут же обсуждая результат, в перерывах между песнями и плясками общего застолья.

Святки как сезон, предшествующий свадьбам

Есть и вполне житейское объяснение тому, почему именно в святочный период гадания на суженого приобретали особую остроту. Долгий Рождественский, или Филиппов, пост, длившийся почти шесть недель до самого Рождества, исключал всякую мысль о свадьбах — в пост браки не заключались. Сами Святки тоже не были временем венчаний: церковные правила прямо запрещают совершать таинство брака в период от Рождества до Крещения. Но сразу после Крещения, с середины января, открывался короткий зимний мясоед — время, когда снова можно было играть свадьбы вплоть до Масленицы. Получалось, что Святки оказывались зажаты между двумя разными запретами — постным и церковно-обрядовым, — но при этом вплотную примыкали к открытию долгожданного свадебного сезона. Именно эта календарная теснота и объясняет, почему вопрос о будущем муже становился в эти недели особенно жгучим: пост уже закончился, а до начала свадеб оставались считаные дни.

Что говорила о гаданиях церковь

Здесь стоит сказать прямо и спокойно: церковь никогда не признавала гадания частью христианского праздника. Стоглавый собор тысяча пятьсот пятьдесят первого года в главе «О игрищах еллинского бесования» прямо осуждал народные гуляния в канун Рождества, в канун Васильева дня и в канун Богоявления — то есть весь святочный период целиком, называя пение, пляски и переодевания языческим пережитком. Следующая глава собора отдельно осуждала гадателей и хранителей гадательных книг под угрозой отлучения от церкви. Народный обычай гадать на Святках существовал не благодаря церковному благословению, а вопреки прямому, неоднократно повторявшемуся осуждению.

Как обычай пережил двадцатый век

Судьба святочного календаря в советское время оказалась непростой. Декрет о переходе на григорианский календарь, изданный в январе тысяча девятьсот восемнадцатого года, сдвинул гражданское летосчисление на тринадцать дней вперёд, но церковь этот переход не приняла и продолжила жить по старому стилю. В результате возникла путаница, породившая привычный сегодня «старый Новый год»: дата бывшего Васильева вечера по старому стилю, тринадцатое-четырнадцатое января, превратилась в отдельный, неофициальный, но прочно прижившийся в быту праздник. С конца двадцатых годов советская власть боролась с Рождеством и связанной с ним обрядностью как с религиозным пережитком, а с тысяча девятьсот двадцать девятого по тысяча девятьсот тридцать пятый год ёлка и рождественские обычаи и вовсе были под официальным запретом. Переломный момент наступил в конце тысяча девятьсот тридцать пятого года, когда газета «Правда» опубликовала письмо партийного деятеля Павла Постышева с предложением вернуть детям новогоднюю ёлку — праздник вернули, но уже не как церковное Рождество, а как светский Новый год, лишённый религиозного содержания. Сами же гадания, несмотря на официальную кампанию против суеверий, не исчезли из быта вовсе — они просто лишились единого церковного и календарного обоснования и сохранялись в устной, домашней традиции уже без жёсткой привязки к Рождеству.

Итог

Двенадцать дней Святок были устроены как продуманная календарная драматургия: тихий пост сочельника сменялся весельем первой коляды, затем — магия обильного новогоднего стола и самая азартная, «подблюдная» ночь года, а завершалось всё строгим постом и очистительным купанием в крещенской проруби. Каждому из этих вечеров народная традиция приписывала собственный набор гаданий, а само деление на «святые» и «страшные» половины помогало объяснить, почему одни ночи казались подходящими для весёлых, компанейских гаданий, а другие — только для самых отчаянных и рискованных.