Экзорцизм — реальные случаи и отношение мировых религий к этой проблеме

Экзорцизм относится к тем темам, где документальная история почти неизбежно переплетается с религиозной верой, медициной, человеческим страхом и позднейшими легендами. Рассказы об одержимых, говоривших чужими голосами, впадавших в судороги или демонстрировавших необычную силу, известны столетиями. Некоторые дошли до нас в виде пересказов и фольклора. Другие оставили гораздо более серьёзный след: протоколы допросов, медицинские заключения, церковные документы, судебные дела, дневники очевидцев и даже аудиозаписи.

Именно вторую категорию обычно имеют в виду, говоря о реальных случаях экзорцизма. Реальным здесь является прежде всего сам факт события: существовал конкретный человек, его считали одержимым, священнослужители действительно проводили над ним обряд, а происходившее фиксировалось современниками. Совсем другой вопрос — чем было вызвано состояние этого человека.

Историк может установить, что экзорцизм состоялся. Врач может изучить описание симптомов. Психиатр — предложить возможный диагноз. Богослов — рассматривать происходившее в рамках учения своей религии. Но ни судебный протокол, ни свидетельство священника сами по себе не превращают существование демонической одержимости в научно установленный факт.

Именно эта граница делает реальные истории экзорцизма гораздо интереснее художественных фильмов. И две из них закончились смертью людей — поэтому разговор здесь не академический.

Четыре случая, о которых сохранились документы

Отдельно стоит случай в румынском Танаку 2005 года — тот, который сама церковь отказалась признать экзорцизмом.

О самом обряде, его истории и церковном порядке на сайте есть отдельный разбор; здесь речь о конкретных людях и о том, что с ними произошло.

Марта Броссье: «одержимая», которую проверили экспериментом

Один из самых любопытных случаев произошёл во Франции в конце XVI века.

Молодая женщина по имени Марта Броссье приобрела известность около 1598 года. Во время приступов она кричала, испытывала судороги, реагировала на религиозные обряды и утверждала, что её состояние связано с колдовством.

История быстро перестала быть религиозным делом. Франция только что пережила десятилетия кровопролитных конфликтов между католиками и протестантами, поэтому публичные демонстрации бесов, выступавших против протестантов, приобретали политическое значение. Король Генрих IV распорядился провести расследование.

Перед королевской медицинской комиссией встала фундаментальная проблема: как проверить человека, утверждающего, что он реагирует именно на священные предметы?

Врачи применили метод, который сегодня напоминает ранний слепой эксперимент. Марте показывали настоящие и ложные реликвии, использовали освящённые и неосвящённые предметы так, чтобы она сама не знала, с чем имеет дело. В одном из испытаний обычный металлический предмет завернули так, чтобы женщина считала его святыней. В других сравнивали реакцию на настоящие религиозные предметы и внешне неотличимые заменители.

Результат оказался неудобным для сторонников версии об одержимости: реакции зависели от того, что Марта считала священным, а не от реального статуса предмета. Королевский врач Мишель Мареско заключил, что происходящее не требует сверхъестественного объяснения.

Эпизод особенно интересен тем, что произошёл за несколько столетий до возникновения экспериментальной психологии. Историки медицины сегодня рассматривают такие проверки как ранних предшественников методов контроля и плацебо.

При этом история не закончилась мгновенным разоблачением: часть церковных деятелей продолжала считать состояние Марты подлинным. Один и тот же человек воспринимался одновременно как одержимая, больная, обманщица и инструмент религиозно-политической борьбы.

Уже здесь проявляется главная особенность темы: значение симптома определяется не только самим симптомом, но и культурой, которая его истолковывает.

Луден: когда экзорцизм стал публичным спектаклем

Если дело Броссье касалось одной женщины, то события в небольшом французском городе Луден стали одной из самых знаменитых массовых историй одержимости в Европе.

Началось всё в 1630-х годах в монастыре урсулинок. Несколько монахинь сообщили о видениях и нападениях демонов, постепенно подобное поведение распространилось среди других членов общины.

Центральной фигурой дела стал священник Урбен Грандье — образованный, харизматичный и конфликтный человек, имевший влиятельных врагов. Монахини обвинили его в том, что именно он при помощи магии направил на них демонов.

Начались экзорцизмы — но в Лудене они быстро превратились из религиозного обряда в публичное зрелище. Посмотреть приходили толпы. Демонов расспрашивали, заставляли называть имена и требовали свидетельствовать против предполагаемого колдуна. Религиозная процедура фактически стала частью уголовного расследования.

Грандье отвергал обвинения, но его признали виновным в колдовстве и в августе 1634 года казнили через сожжение.

Казалось бы, дело закрыто: виновный уничтожен, демоны должны исчезнуть.

Но сеансы экзорцизма продолжались и после его смерти.

Для историка этот факт важнее всех прочих. Он показывает, что происходившее невозможно свести к схеме «колдун вызвал демонов — колдуна казнили — одержимость прекратилась».

Исследователь Мишель де Серто посвятил Лудену целую книгу, рассматривая события как переплетение веры, политики, сексуальности, коллективной психологии и публичного театра.

Историки обращают внимание и на социальную природу подобных эпидемий. Когда определённая модель поведения становится известна всей группе, люди могут бессознательно её воспроизводить: симптомы одного создают своего рода язык, которым начинают пользоваться остальные.

Это не значит, что участники притворялись. Человек способен испытывать совершенно реальные судороги, боли, изменения сознания или ощущение потери контроля без сознательного обмана. Поэтому объяснение массовых одержимостей одним лишь мошенничеством так же упрощённо, как и автоматическое признание их сверхъестественными.

Сент-Луис, 1949: история, из которой вырос «Изгоняющий дьявола»

В XX веке самым известным американским случаем стал экзорцизм подростка в 1949 году. Имя мальчика долго скрывалось, поэтому в литературе его называют псевдонимами — чаще всего Робби или Роланд Доу.

Семья жила неподалёку от Вашингтона. После смерти близкой родственницы, интересовавшейся спиритизмом, в доме, по рассказам родных, начали происходить странные события: непонятные звуки, перемещение предметов, движение кровати. Сообщалось также о царапинах на теле подростка.

Здесь важно отметить характер источников. Большая часть сенсационных эпизодов известна из рассказов членов семьи и священнослужителей. Это не результаты контролируемого наблюдения и не независимые записи.

Семья обращалась не только к священникам: подростка осматривали врачи, психологи и психиатры. Затем в дело включились католические священнослужители, а в Сент-Луисе мальчиком занялись иезуиты. После разрешения архиепископа начался официальный обряд.

Особую ценность для историков представляет дневник священника Раймонда Бишопа, присутствовавшего при происходившем: в нём подробно фиксировались события марта и апреля 1949 года. По записям участников, во время молитв подросток кричал, сопротивлялся, плевался, ругался, бил присутствовавших. Священники сообщали также о появлявшихся на теле надписях.

Экзорцизм завершился в апреле. Согласно позднейшим сведениям, эпизоды больше не повторялись, а подросток впоследствии прожил обычную взрослую жизнь.

Что именно произошло? Для священников-участников ответ был однозначным: они считали, что столкнулись с настоящей одержимостью. Историк оценивает ситуацию осторожнее: дневник подтверждает, что священники наблюдали необычное поведение и совершали экзорцизм, но остаётся записью вовлечённого участника, изначально воспринимавшего события в религиозной системе координат. Независимой фиксации большинства сверхъестественных феноменов не существует.

История получила огромную известность благодаря газетной публикации августа 1949 года. Её прочитал студент Джорджтаунского университета Уильям Питер Блэтти — и через два десятилетия случай стал одним из источников его романа «Изгоняющий дьявола» 1971 года, а затем и знаменитого фильма 1973 года.

Популярная культура изменила историю почти до неузнаваемости: главным героем стала девочка, события драматизированы, отдельные детали вымышлены. В результате миллионы людей знают художественную версию значительно лучше реального события.

Аннелиза Михель: самый трагический современный случай

В отличие от американского эпизода, эта история закончилась смертью человека и уголовным процессом. Именно поэтому она стала важнейшим примером того, насколько опасно смешение религиозной интерпретации и медицинской проблемы.

Аннелиза родилась в Западной Германии в 1952 году в глубоко религиозной католической семье. В подростковом возрасте у неё появились приступы, которые врачи связывали с эпилепсией. Позднее возникли другие симптомы: тяжёлые изменения поведения, депрессивные и психотические переживания, религиозные страхи, голоса и видения. Она проходила лечение и принимала противосудорожные препараты, однако состояние оставалось тяжёлым.

Постепенно сама Аннелиза и её окружение начали рассматривать происходящее как одержимость. Несколько священников сперва отнеслись к этой версии осторожно, но затем епископ Йозеф Штангль дал разрешение на большой экзорцизм. С осени 1975 года началась серия сеансов, которые проводили священники Арнольд Ренц и Эрнст Альт.

Известность случая объясняется в том числе тем, что многие сеансы записывались на аудиокассеты. Сохранились голоса, крики и диалоги, впоследствии многократно распространённые в документальных фильмах и интернете.

Во время ритуалов Аннелиза говорила от имени фигур, которые участники интерпретировали как демонов, испытывала продолжительные приступы, выполняла огромное количество повторяющихся движений, наносила себе повреждения и постепенно практически перестала питаться.

Сеансы шли примерно раз-два в неделю по несколько часов, в разных источниках их насчитывают от 65 до 67 — расхождение связано с тем, как считать отдельные посещения.

К лету 1976 года физическое состояние стало критическим. 1 июля 1976 года Аннелиза Михель умерла в Клингенберге. Ей было 23 года. Судебно-медицинские материалы связали смерть с тяжёлым недостатком пищи и жидкости, истощением и осложнениями.

30 марта 1978 года в суде Ашаффенбурга начался процесс. На скамье подсудимых оказались родители Аннелизы и оба священника. Всех четверых признали виновными в причинении смерти по неосторожности; наказание назначили условное.

Дело оказалось принципиально важным именно потому, что суд рассматривал не вопрос существования дьявола, а обязанность окружающих обеспечить больному человеку медицинскую помощь.

С научной точки зрения случай особенно важен из-за наличия медицинской документации: приступы фиксировались врачами ещё в подростковом возрасте. Исследователи позднее обсуждали сочетание эпилепсии, психотической симптоматики, религиозной среды и воздействия ожиданий окружающих.

После трагедии немецкие католические епископы поручили специалистам проанализировать произошедшее, и в последующие десятилетия внутри Церкви усилилось внимание к медицинской и психиатрической диагностике. При этом неверно утверждать, что трагедия единолично привела к реформе католического экзорцизма: пересмотр происходил в более широком контексте преобразований после Второго Ватиканского собора, а новый вариант римского обряда был опубликован в 1999 году.

История породила множество книг и фильмов, самый известный — «Шесть демонов Эмили Роуз». Но фильм существенно драматизирует события и не является документальной реконструкцией.

Танаку, 2005: когда церковь сама отказалась называть это экзорцизмом

Ещё одна трагедия произошла летом 2005 года в румынском монастыре Танаку.

23-летняя Ирина Корничи испытывала тяжёлые психологические проблемы и ранее находилась под наблюдением психиатров. Священнослужитель Даниэл Корожану и несколько монахинь решили, что причиной её поведения является одержимость.

Последовавшие действия не имели отношения к молитвенному обряду. Женщину физически ограничили, привязали к импровизированному кресту и в течение нескольких дней лишали доступа к пище и воде. Вскоре она умерла.

Дело вызвало огромный общественный скандал. Румынская православная церковь не стала защищать произошедшее: она осудила случившееся, лишила Корожану сана и отлучила участвовавших монахинь. В церковных разъяснениях подчёркивалось, что православная практика изгнания злых духов заключается в молитве, окроплении святой водой и помазании освящённым елеем, а применённые в Танаку физические методы к ней не относятся. Корожану был осуждён и приговорён к длительному сроку заключения.

Случай принципиально важен вот почему: слово «экзорцизм» иногда используется настолько широко, что им начинают оправдывать действия, которых сама религиозная организация не признаёт обрядом.

Экзорцизм в других религиях

Представление об изгнании злых духов не является принадлежностью одного христианства, хотя формы различаются существенно.

Общее здесь одно: везде существует представление о влиянии невидимых сил и о ритуале, который должен совершать не всякий желающий. Различия же слишком велики, чтобы говорить о едином «мировом экзорцизме»: католический обряд, мусульманская рукья и тибетский ритуал защиты решают разные задачи внутри разных картин мира.

Почему симптомы одержимости бывают убедительными

Сильнейший аргумент сторонников сверхъестественного объяснения обычно звучит так: если демонов нет, почему описания разных случаев настолько похожи?

Ответ психологии сложнее слова «симуляция».

Человек действительно может терять ощущение контроля над собственным телом. Он может слышать голоса, испытывать судороги, впадать в трансовые состояния, не помнить совершённые действия или ощущать, будто им управляет другая личность.

Современная медицина знает ряд состояний, способных создавать подобную картину: некоторые формы эпилепсии, психотические расстройства, диссоциативные состояния, функциональные неврологические симптомы, последствия тяжёлой травмы, интоксикации, делирий, нарушения сна. Это не значит, что каждый считающий себя одержимым страдает одним определённым заболеванием — напротив, одинаковое религиозное объяснение может накладываться на совершенно разные состояния.

Особенно интересна диссоциация. При тяжёлых диссоциативных переживаниях человеку может казаться, что мысли, движения или слова ему не принадлежат; голос и поведение резко меняются. В одних культурах это описывают медицинским языком, в других — как вселение духа.

Современные классификации учитывают этот фактор: в МКБ-11 среди диссоциативных расстройств есть отдельная категория транса одержимости. Важнейшее условие — различение болезненного состояния и нормальной религиозной практики: если человек добровольно входит в традиционный ритуальный транс и это не причиняет страдания и не нарушает его жизнь, само по себе такое поведение заболеванием не считается.

Психиатрия не утверждает, что одержимость доказана. Она признаёт существование реального человеческого переживания, которое человек может истолковать как присутствие другого существа внутри себя. Это принципиальная разница.

Почему экзорцизм иногда кажется успешным

В некоторых историях после ритуала симптомы действительно прекращались. Разве это не доказывает его эффективность?

Не обязательно.

Некоторые психические симптомы протекают эпизодически и способны ослабевать самостоятельно. Сильный ритуал меняет ожидания человека: если он убеждён, что источник страдания удалён, тревога и связанные с ней симптомы могут уменьшиться.

Кроме того, экзорцизм — чрезвычайно насыщенная эмоционально ситуация. Человеку уделяют огромное внимание, вокруг него выстраивается понятная история происходящего, появляется авторитетная фигура, обещающая освобождение, а завершение ритуала даёт психологически убедительную точку окончания кризиса.

Для верующего человека молитва и присутствие священнослужителя могут иметь большое духовное значение. Но улучшение после ритуала не позволяет определить его причину — так же как исчезновение симптома после медицинской процедуры не всегда доказывает механизм её действия. Именно поэтому медицина использует контролируемые исследования.

История Марты Броссье показывает, что проблему внушения люди начали замечать задолго до появления современной психологии.

А как быть с «невозможными» признаками

Истории экзорцизма часто включают четыре впечатляющих мотива: знание неизвестных языков, сверхчеловеческую силу, знание скрытой информации и реакцию на священные предметы. Каждый требует отдельной проверки.

Утверждение «человек заговорил на языке, которого не знал» звучит гораздо сильнее, чем реальная ситуация, когда свидетель услышал несколько отдельных латинских слов. Человек мог встречать их в молитвах, богослужении, фильмах или книгах и позднее не помнить источник. Это называется криптомнезией: информация сохраняется в памяти, хотя её происхождение забыто.

Необычная физическая сила тоже не обязательно выходит за пределы возможностей организма: при крайнем возбуждении, панике или сильном выбросе стрессовых гормонов человек способен сопротивляться значительно активнее, чем ожидают окружающие.

Особое значение имеют эксперименты со священными предметами. Если человек реагирует на предмет, который считает освящённым, но не реагирует на настоящую святыню, о которой не знает, психологическое объяснение становится намного вероятнее. Именно такие проверки проводились ещё в раннее Новое время — но в большинстве знаменитых рассказов подобного контроля не было.

Поэтому необычность свидетельства нельзя путать с качеством доказательства.

Почему свидетельства очевидцев не решают вопрос

Самый сложный аспект известных случаев в том, что свидетели часто совершенно искренни.

Священник может быть убеждён, что видел нечто сверхъестественное. Родственник может честно утверждать, что предмет двигался сам. Врач может столкнуться с симптомом, который не способен сразу объяснить.

Наличие искреннего свидетеля говорит о том, что человек действительно пережил необычный опыт. Но это не гарантирует правильности его объяснения.

Человеческое восприятие не является видеокамерой: мы воспринимаем события через ожидания, убеждения и контекст. Если несколько людей заранее уверены, что наблюдают демоническую одержимость, двусмысленное событие легко получает соответствующее истолкование. Тот же механизм действует при наблюдениях НЛО, паранормальных явлений и вполне бытовых событий.

Именно поэтому наиболее ценные реальные случаи — не самые драматические, а те, где сохранились документы, медицинские записи и возможность сравнивать объяснения.

Что изменилось в церковной практике

История последних столетий заметно изменила официальную практику.

Католическое каноническое право запрещает священнику самостоятельно проводить торжественный экзорцизм без разрешения епископа, которое даётся человеку, обладающему необходимыми знаниями, благоразумием и устойчивой репутацией. Катехизис отдельно предупреждает о необходимости отличать предполагаемую одержимость от психического заболевания. Американская конференция католических епископов идёт дальше: рекомендует тщательное медицинское, психологическое и психиатрическое обследование прежде, чем дело будет передано экзорцисту.

Такая осторожность не означает отказа от веры в существование духовного зла. Она означает признание того, что ошибочное объявление больного человека одержимым способно нанести тяжёлый вред.

Случаи Аннелизы Михель и Танаку показывают, насколько серьёзными бывают последствия.

Что считать настоящим случаем экзорцизма

После рассмотрения материалов становится очевидно, что выражение «настоящий экзорцизм» обозначает разные вещи.

Можно уверенно утверждать, что над Аннелизой Михель действительно проводился официальный католический экзорцизм: сохранились разрешение, свидетели, аудиозаписи, медицинские документы и материалы суда. Можно уверенно говорить, что иезуиты проводили экзорцизм подростка в Сент-Луисе в 1949 году. Мы знаем, что в Лудене проходили публичные экзорцизмы монахинь и что Грандье был осуждён и казнён. Мы знаем, что Марту Броссье подвергали и экзорцизмам, и медицинским проверкам.

Всё это исторические факты.

Но утверждение «экзорцизм состоялся» и утверждение «демоническая одержимость доказана» — не одно и то же. Ни один из известных случаев не даёт научного доказательства существования демона как причины наблюдавшегося состояния.

При этом было бы столь же неверно заявлять, что все участники сознательно лгали. Многие переживали подлинные и чрезвычайно тяжёлые состояния. В одних случаях можно предложить вероятное медицинское объяснение, в других документации недостаточно для уверенного вывода.

Такой ответ менее эффектен, чем история о победе священника над демоном, зато точнее отражает источники.

Главный урок этих историй

Самые известные случаи экзорцизма говорят прежде всего не о демонах, а о человеке.

Они показывают, насколько глубоко культура влияет на форму, которую принимает страдание. Человек XVI века мог объяснить приступ присутствием дьявола. В XIX веке его назвали бы истерическим. В XX стали говорить об эпилепсии, психозе или диссоциации. В XXI медицина пытается учитывать одновременно неврологию, психиатрию, психологию и культурную среду.

Религиозная интерпретация при этом никуда не исчезла, и для верующего человека духовная помощь может быть важной частью жизни. Конфликт возникает тогда, когда духовное объяснение начинает полностью заменять медицинскую диагностику или становится оправданием насилия, отказа от пищи, воды, лекарств либо ограничения свободы человека.

История даёт здесь достаточно ясный ответ.

Марта Броссье показывает необходимость проверки утверждений. Луден демонстрирует силу коллективных ожиданий, политики и публичного ритуала. Случай 1949 года показывает, как быстро реальное событие превращается в культурный миф. Аннелиза Михель напоминает о последствиях, когда медицинская помощь перестаёт быть приоритетом. Танаку показывает границу, за которой ритуал превращается в насилие — границу, которую признала и сама церковь.

Реальная история экзорцизма поэтому интереснее вымышленной. В ней нет простого финального ответа. Есть вера, болезнь, страх, социальное влияние, искренние свидетели, иногда обман, иногда тяжёлая психопатология и огромное желание человека объяснить то, что кажется необъяснимым.