Обращение к Перуну — молитвы, славления, гимны, подношение даров

Перун принадлежит к числу немногих славянских божеств, о которых мы располагаем не только поздними фольклорными представлениями, но и довольно ранними письменными свидетельствами. Средневековые церковные авторы, выступавшие против языческих обычаев уже после крещения Руси, сообщали, что люди продолжали тайно молиться Перуну и приносить ему «требы».

Однако именно здесь возникает сложность. Мы знаем, что обращение к Перуну существовало, но практически не знаем, какие именно слова при этом произносились.

До нас не дошёл древнерусский «гимн Перуну», записанная языческая молитва или установленное жреческое последование. Поэтому любой современный текст, начинающийся словами вроде «О Перуне, громовержец…», нельзя выдавать за подлинную молитву X века. Это современная реконструкция.

Чтобы понять, каким могло быть обращение к Перуну, полезнее идти не от современных «славянских молитвословов», а от древнейших свидетельств: от Прокопия Кесарийского, русско-византийских договоров, «Повести временных лет» и древнерусских поучений против язычества.

Самое раннее свидетельство: бог — творец молний

Ещё до появления древнерусских летописей византийский историк Прокопий Кесарийский в VI веке оставил знаменитое описание верований славян и антов. Он сообщает, что они признают одного бога — творца молний и властителя над всем — и приносят ему в жертву быков и других животных.

Имени этого божества Прокопий не называет. Поэтому строго исторически нельзя написать: «Прокопий сообщает о Перуне». Правильнее говорить: многие исследователи связывают описанного им славянского громовержца с Перуном.

Но гораздо важнее для нашей темы другая часть рассказа. Когда человеку грозила смерть — от болезни или на войне, — он мог обещать этому божеству жертву в случае спасения. Если опасность миновала, обещание исполнялось.

Перед нами фактически описана структура религиозного обращения: опасность — обращение к божеству — обещание дара — спасение — исполнение обещанного.

Это один из наиболее древних известных нам примеров того, как мог строиться контакт славянина с небесным божеством. Здесь нет длинной молитвы. Главное — слово, обязательство и последующее действие.

Для понимания Перуна эта модель особенно выразительна. Бог клятвы сам оказывается связан с отношением к сказанному слову: человек обещает — и обязан исполнить.

Существовали ли молитвы Перуну

Да, сам факт молитвенного обращения засвидетельствован.

Древнерусские церковные поучения, направленные против сохранявшихся языческих обычаев, упоминают людей, которые и после крещения продолжали молиться Перуну, Хорсу, Мокоши и другим персонажам старой традиции. В других местах говорится о «требах», которые им клали.

Но ни один из этих источников не записывает полный текст молитвы.

Это принципиальное различие: мы имеем свидетельство о молитве, но не имеем самой молитвы.

Причина понятна. Дохристианская религия восточных славян не оставила собственного корпуса священной литературы. Большая часть того, что мы знаем о ней, записана либо внешними наблюдателями, либо уже христианскими авторами. Языческая традиция была преимущественно устной, поэтому с исчезновением среды, где такие тексты передавались и исполнялись, исчезли и сами формулы.

Поэтому нет исторических оснований считать древней молитвой тексты вроде «Славься, Перуне, сыне Сварожий…», если они впервые появляются в книгах или в интернете XX–XXI веков.

Это не значит, что современное обращение не может быть содержательным или красивым. Оно просто должно честно называться современным.

Что могло входить в древнее обращение

Хотя точных текстов нет, источники позволяют приблизительно определить функции произносимого слова.

Прежде всего могло называться само божество. Имя выделяло того, к кому направлен обряд.

Далее следовала причина обращения: война, опасность, болезнь, договор, необходимость подтвердить клятву или благодарность за спасение.

Особое значение имело обещание. Свидетельство Прокопия показывает механизм обета: если божество поможет, человек совершит определённую жертву. Такое обещание нельзя понимать как пустую красивую формулу. Его смысл именно в обязательности исполнения.

Наконец, присутствовал материальный обряд: жертва, треба, участие в ритуальной трапезе или иное действие.

Таким образом, древнее обращение, вероятно, не разделялось столь чётко, как мы разделяем сегодня «молитву», «гимн» и «подношение». Слово и действие составляли единый обряд.

Славление: что это за жанр

Термин «славление» сегодня широко используется в современных родноверческих традициях. Им обычно обозначают текст, в котором божество не столько просят о чём-либо, сколько прославляют: называют его силу, свойства и деяния.

С исторической точки зрения следует соблюдать осторожность. У нас нет древнего сборника «славлений Перуну» и нет доказательств существования у восточных славян самостоятельного жанра именно с таким названием.

Но сама идея хвалебного обращения для традиционной религиозной культуры совершенно естественна. Божество называют через его функции, его силу и проявления.

В случае Перуна исторически наиболее оправданными темами такого обращения будут гром и молния, небесная сила, воинская доблесть, оружие, защита общины, клятва и нерушимость данного слова.

Гораздо осторожнее следует обращаться с многочисленными современными эпитетами вроде «сын Сварога», «владыка Прави», «страж Яви», «повелитель девяти небес» и тому подобными. Многие из них происходят не из средневековых источников, а из значительно более поздних мистических систем.

Чем меньше вымышленной генеалогии добавляется к образу Перуна, тем ближе реконструкция к реальным источникам.

Были ли у Перуна гимны

Прямых текстов гимнов Перуну не сохранилось.

Более того, мы не можем доказать существование у восточных славян особого «гимнического канона», сопоставимого, например, с ведийскими гимнами Индре или древнегреческими гимнами богам.

Несомненно, дохристианская славянская культура обладала песенной и обрядовой поэзией. Однако от общего факта существования обрядовых песен нельзя автоматически переходить к утверждению, что нам известны песни, которые исполнялись перед идолом Перуна в Киеве.

Поэтому выражение «гимн Перуну» применительно к современному тексту лучше понимать литературно: это созданная сегодня хвалебная песнь, использующая исторически известные черты божества.

Такая оговорка ничего не отнимает у текста. Напротив, она освобождает его от необходимости притворяться древней рукописью.

Подношение даров: что действительно известно

Материальная сторона культа засвидетельствована лучше словесной.

Прокопий сообщает о жертвоприношении быков и других животных богу — творцу молнии. Он же описывает жертву по обету.

«Повесть временных лет» использует слова, связанные с принесением жертв и «треб». Древнерусское «жрети» в подобном контексте означает совершать жертвоприношение или служить божеству, а «треба» могла обозначать жертвенное действие или приношение.

Позднейшие поучения против язычества упоминают также постановку трапез и принесение треб различным старым божествам. Отсюда можно предполагать связь жертвоприношения с совместной едой и питьём, однако восстанавливать подробное «меню Перуна» по этим сведениям нельзя.

Историческая картина гораздо скромнее многочисленных современных списков, которые не становятся точнее оттого, что повторяются на множестве сайтов.

Человеческие жертвы и проблема летописного свидетельства

Тему невозможно полностью обойти.

«Повесть временных лет» описывает культ, установленный Владимиром, чрезвычайно резко — глазами уже христианского книжника. В повествовании появляется мотив принесения сыновей и дочерей, а под 983 годом рассказана история выбора по жребию юноши для жертвы богам после военного похода.

Это серьёзное историческое свидетельство, но использовать его нужно осторожно.

Во-первых, сам текст создавался христианским автором, для которого языческие боги являются ложными и демоническими силами.

Во-вторых, нельзя из одного летописного сюжета выводить универсальную формулу вроде «Перуну регулярно приносили людей». Даже эпизод 983 года говорит о принесении жертвы богам, а не даёт нам отдельного описания жертвоприношения именно Перуну.

Поэтому человеческая жертва остаётся частью разговора о дохристианском культе Руси, но превращать её в центральную или обязательную черту почитания Перуна нет оснований. Тем более ей не место в какой-либо современной реконструкции обряда.

Дар как выполнение обещания

Самая интересная особенность ранних свидетельств состоит в том, что дар не обязательно предшествовал просьбе.

У Прокопия человек оказывается перед смертельной опасностью и даёт обещание: если будет спасён, принесёт жертву. После спасения обещание выполняется.

Это позволяет увидеть в жертве не простую попытку «купить» расположение божества, а установление обязательства. Человек просит о помощи — и одновременно связывает собственное будущее действие данным словом.

Для божества, связанного с клятвой, это особенно уместно.

Поэтому исторически осмысленная современная интерпретация дара Перуну могла бы строиться не вокруг принципа «я принесу что-то, чтобы получить желаемое», а вокруг формулы: «Я беру на себя обязательство и подтверждаю его действием».

Как могла звучать молитва

Историк не может восстановить точные слова. Но можно создать современный текст, не противоречащий известному образу Перуна.

Для этого стоит соблюдать несколько принципов.

Обращение должно быть прямым — не стоит перегружать его десятками поздних эпитетов. Хвала может строиться вокруг грома, небесной силы, оружия, мужества и нерушимости слова. Просьба должна соответствовать сфере божества: стойкость, защита, мужество, справедливость в противостоянии, способность выполнить обещанное. Особенно уместно включить собственное обязательство человека — не только «дай мне», но и «я сам сделаю».

Приведённые ниже тексты являются современной литературной реконструкцией, написанной специально для этой статьи. Это не перевод древнерусской молитвы и не запись из этнографического источника.

Краткое славление

Перуне, громовержец,
силой небесной являющийся,
хранитель твёрдого слова и воинской чести,
да будет крепок тот, кто не отступает от правды своей.
Гремит небо — и слышится сила твоя;
сверкает молния — и открывается путь сквозь тьму.
Слава силе, что сокрушает неправду,
слава слову, которое не нарушают.

Обращение перед тяжёлым испытанием

Перуне, хранитель клятвы и силы, услышь обращение моё. Не прошу избавить меня от всякого испытания — дай мне твёрдость пройти его. Не прошу победы без труда — дай мне мужество сделать то, что от меня зависит. Пусть слово моё не расходится с делом, пусть страх не заставит меня отказаться от принятого решения, а гнев не лишит разума. Как гром разрывает тишину, пусть ясность разорвёт сомнение. Что обещаю — исполню. В чём прошу помощи — за то отвечаю собственным поступком.

Благодарственное обращение

Перуне, сила громовая, свидетель данного слова, благодарю за то, что испытание пройдено. Обещанное мною не забыто. Как было сказано — так будет исполнено. Пусть благодарность моя будет не одним словом, но делом. Пусть достигнутое не сделает меня надменным, а пережитое напомнит цену стойкости.

Современный гимн

Гремит над землёю высокое небо,
и молния режет ночную темноту.
Там сила приходит не тихим ответом,
но громом, зовущим исполнить черту.

Где слово дано — там нельзя отступиться,
где поднят твой щит — там испытывают дух.
Не тот перед бурей способен укрыться,
кто сильным зовётся, а выдержавший вдруг.

Перуне, храни не бездумную ярость,
а мужество правду свою защищать.
Не власть ради власти, не битву ради битвы —
а силу решиться и слово держать.

Пускай прогремит над дорогой ненастье,
пусть молния высветит даль впереди.
Кто сам отвечает за принятое слово,
тот твёрдую землю находит в пути.

Как относиться к современной реконструкции обряда

Современный человек оказывается в совершенно другой культурной ситуации, чем житель Руси X века. Мы не можем механически восстановить исчезнувшую религиозную систему.

Поэтому наиболее бережный подход состоит не в попытке инсценировать археологический спектакль с «точным древним ритуалом», которого мы на самом деле не знаем, а в сохранении подтверждённых смыслов.

Если человеку близок образ Перуна как культурный или религиозный символ, современное обращение может включать произнесённое вслух обещание, краткую хвалу, просьбу о стойкости и символический безопасный дар.

Хлеб, зерно, вода или иной простой продукт могут использоваться в современной символической практике, но такие предметы следует честно называть современным выбором, а не «обязательной древней жертвой Перуну».

Особенно важна экологическая сторона. Оставление пищи, алкоголя, металла, свечей или иных предметов в лесу способно навредить животным и окружающей среде, а открытый огонь в сухую погоду опасен. Уважение к природе в современном обряде разумнее выражать действием, которое не загрязняет место: посадить дерево там, где это разрешено, убрать мусор, поддержать восстановление леса, выполнить данное обещание, помочь тому, кому была обещана помощь.

В таком случае древний принцип дара сохраняется на уровне смысла: благодарность подтверждается поступком.

Чего следует избегать, если важна историческая достоверность

Главная ошибка — смешение источников, разделённых столетиями, и объявление получившейся смеси «верой древних славян».

Не стоит считать «Велесову книгу» источником подлинных молитв Перуну. Современная академическая наука не признаёт её древним памятником.

Не следует выдавать современные родноверческие молитвословы за тексты IX–X веков.

Не стоит без оговорок переносить на Перуна черты балтийского Перкунаса, скандинавского Тора, ведийского Индры или греческого Зевса. Сравнение этих персонажей чрезвычайно полезно для исследования общего индоевропейского наследия, но сходство не означает полного тождества.

Не следует и превращать каждое народное предание об Илье-пророке, грозе или молнии в прямой фрагмент культа Перуна.

От Перуна к Илье-пророку

После крещения Руси публичный культ Перуна исчезает. Летописный рассказ символически подчёркивает этот разрыв: киевский идол Перуна низвергают и отправляют по Днепру.

Но представление о небесном громовержце не исчезает из народной культуры моментально.

В восточнославянском фольклоре многие функции управления громом и молнией связываются с Ильёй-пророком. Он едет по небу, гремит, поражает нечистую силу молниями. Такие параллели давно стали предметом научных исследований.

Однако здесь тоже важна точность. Нельзя представить дело так, будто в 988 году люди просто переименовали Перуна в Илью. Христианская традиция Илии имеет собственную библейскую основу, а народные представления складывались веками из взаимодействия церковной культуры и гораздо более древних образов грозы.

Для исследования Перуна эти поздние материалы ценны прежде всего как возможные следы более древней модели громовержца.

Перун как образ ответственности

Если убрать позднейшие украшения, современные эзотерические построения и псевдоисторические тексты, перед нами остаётся удивительно цельный образ.

Перун связан с громом — силой, которая приходит сверху внезапно и неотвратимо. Он связан с оружием и воином — человеком, от которого требуется решительность. Он присутствует при договоре — там, где слово имеет последствия. Его именем клянутся — значит, нельзя говорить одно, а делать другое. Ему обещают жертву в момент смертельной опасности — и после спасения обещанное необходимо исполнить.

Поэтому глубинный мотив исторически осторожного обращения к Перуну можно сформулировать очень просто: сила требует ответственности.

Человек не только просит помощи. Он отвечает на помощь собственным действием. Не только ищет защиты — он сам обязан быть надёжным. Не только произносит красивые слова — он должен выполнить сказанное.

Именно поэтому наиболее убедительное современное обращение к Перуну может оказаться совсем не самым длинным. Иногда достаточно нескольких слов: назвать то, чего боишься; попросить силы; сказать, что сам намерен сделать; а затем действительно сделать это.

В таком понимании обращение к Перуну оказывается не попыткой археологически воссоздать утраченную религию слово в слово, а способом приблизиться к тому смыслу, который древние источники сохранили особенно отчётливо: гром может пройти за мгновение, но данное слово остаётся.