Приметы, связанные с похоронами — обычаи и их смысл

«Такая практика не только не имеет ничего общего с христианством, но и вредит людям», — пишет священник Евгений Мурзин в журнале «Фома», разбирая обычай завешивать зеркала и останавливать часы в доме умершего. Стоит разобраться в этих обычаях спокойно: откуда они взялись, что из них — старая этнография, а что — тревога, которую совсем не обязательно носить с собой.

Дом сразу после смерти: зеркала, вода на окне, тишина в горнице

Самый узнаваемый похоронный обычай — завешивать в доме зеркала. У Даля происхождение объяснено прямо и без мистики: «Зеркала в доме, где покойник, завешиваются, чтоб он не мог в них смотреться» — то есть смысл был не в защите живых, а в заботе о самом умершем, чья душа, по народному представлению, ещё задерживалась рядом. Был и другой домашний обычай — ставить на переднее окно чашку с водой, «на обмывку души», а в горнице, где лежал покойный, до самого выноса тела старались не подметать пол: считалось, что вынесенный раньше времени сор увёл бы за собой из дома кого-то ещё. Сюда же примыкает и обычай останавливать часы в момент смерти — судя по всему, связанный уже с городским бытом, где часы были в каждом доме. Все эти действия стоит воспринимать именно как этнографию — способ старой культуры дать форму горю и растерянности, а не как правило, которое обязательно нужно исполнить в точности.

Гроб и вынос тела — обычаи, которые не стоит понимать буквально

Вокруг самого гроба и выноса тела в народе сложился отдельный пласт примет. Стружки и щепу, оставшиеся от гроба, старались вывезти со двора дочиста, а по некоторым записям — не сжигать, а пускать по воде, объясняя это заботой о посмертном покое умершего. Хорошо известно и правило выносить гроб ногами вперёд — но у того же Даля зафиксировано и обратное: в местах, где свирепствовала повальная болезнь, покойника, наоборот, выносили головой вперёд. Это ценная деталь: она честно показывает, что даже сам похоронный обряд никогда не был единым и неизменным законом, а менялся в зависимости от обстоятельств, местности и здравого смысла. В некоторых губерниях бытовал и вовсе колоритный обычай — родственник садился верхом на гроб при вывозе со двора. А после возвращения с кладбища существовал обычай греть руки у печи, чтобы, как говорили, «не занести домой смерти». Разумно видеть в этом не защитный ритуал, а простой и понятный психологический жест — вернуться к теплу очага после тяжёлого дня.

Поминки на третий, девятый и сороковой день

Числа три, девять и сорок в христианской традиции связаны с учением о посмертной участи души, которое подробно объясняют церковные источники: считается, что первые три дня душа ещё может посещать дорогие ей при жизни места, на третий день она восходит к Богу, проходя, по преданию, мытарства, с третьего по девятый день ей показывают райские обители, с девятого по сороковой — адские, а на сороковой день совершается частный суд, определяющий её состояние до Страшного суда. Именно поэтому церковь особенно молится об усопшем в эти дни, и эта молитва имеет силу. Важная деталь: само учение о мытарствах в такой подробности — не обязательный догмат веры, а благочестивое предание, не противоречащее учению церкви, но и не требующее буквального понимания каждой детали. У Даля сохранилась и своя, более бытовая память об этих же сроках: «В сороковины покойник обедает в последний раз за хозяйским столом» — с обычаем в этот день ставить для него отдельный прибор.

«Приметы не помогают принятию произошедшего и конструктивному переживанию периода горевания», — пишет священник Евгений Мурзин, разбирая похоронные обычаи.

Спиртное, кутья и то, чем на самом деле поминают

Вопрос о еде и спиртном на поминках подробно разобран в отдельном материале сайта о Радонице, здесь же стоит сказать о другом — о кутье, обрядовом поминальном блюде из зёрен пшеницы или риса с мёдом. Зерно в этой каше издавна символизировало жизнь, которая, умерев, прорастает вновь, а мёд — сладость будущей вечной жизни: перед нами не суеверная еда, а осмысленный, почти символический жест, в котором каждая деталь несёт своё значение, а не служит оберегом от беды.

Дождь на похоронах и собачий вой

Есть у похорон и собственная погодная примета: дождь в день прощания принято толковать как знак того, что и небо провожает умершего, — точно так же, как дождь на свадьбе когда-то стали толковать на счастье молодым. Это классический пример утешительного переосмысления неприятного случайного совпадения, а не примета в строгом смысле. Похожая история — с поверьем о собачьем вое как предвестии смерти. У Даля записаны сразу два, причём противоречащих друг другу, толкования: вой собаки, направленный вниз, к земле, толковали как предвестие покойника, а вой кверху — как предвестие пожара. Такая нестабильность самой приметы — хороший повод усомниться в её предсказательной силе. Куда честнее выглядит простое объяснение: собаки чувствуют напряжение, слёзы и суету в доме, где кто-то тяжело болен или недавно умер, и могут отзываться на это воем, а вовсе не предсказывают событие заранее.

Нарушенный обряд не может навредить

Здесь стоит сказать прямо и с полным спокойствием: если кто-то забыл завесить зеркало, перепутал день поминок или пропустил какую-то бытовую деталь обряда, ни умершему, ни живым от этого не станет хуже. Священник Евгений Мурзин, разбирая похоронные суеверия, замечает: подобные привычки не просто лишены религиозного смысла, но и мешают по-настоящему пережить горе, отвлекая внимание от главного — молитвы об усопшем и заботы друг о друге. Похоронный обряд существует не для того, чтобы им пугать себя или близких, а чтобы дать форму прощанию, — и любая мелкая оплошность в этом смысле совершенно не способна ни на что повлиять.