Гадания в январе: Васильев вечер и старый Новый год

Тот январский вечер, который сегодня называют «старым Новым годом», обязан своим существованием не старинному обычаю, а решению советского правительства более чем столетней давности — и разобраться в этой истории интереснее, чем просто перечислить приметы.

Васильев вечер: канун Нового года по старому стилю

Тридцать первого декабря по старому стилю, накануне церковного праздника Василия Великого Кесарийского, отмечался Васильев вечер — один из самых насыщенных обрядами дней всего святочного цикла. У разных славянских народов эта же дата носила разные названия: у русских средней полосы и Русского Севера закрепилось имя «Васильев вечер», у украинцев и белорусов — «щедрый вечер», в Поволжье и центральных областях России — «овсень», у болгар — «сурва».

Главным содержанием вечера было щедрование — обход дворов с исполнением особых песен-щедровок с устойчивым рефреном «Щедрый вечер, добрый вечер, добрым людям на здоровье». В ряде мест участники «водили козу» — ряженого в костюме этого животного как символ плодородия, а дети разбрасывали по полу дома зерно, «привлекая» тем самым достаток в наступающем году. Центральным блюдом стола служил кесаретский поросёнок, названный в честь Василия Кесарийского. Исследователь Вячеслав Чичеров показал: эта ритуальная трапеза имела чёткое магическое назначение — она должна была «вызвать обилие, плодовитость, урожай, благополучие в семье», а хозяин дома нередко трижды приподнимал блюдо с поросёнком, произнося слова о будущем плодородии скота.

Гадания Васильева вечера считались одними из самых достоверных во всём святочном цикле, наравне со «страшными вечерами» второй его половины. В ходу были гадания с варениками, куда прятали монетку, пуговицу или кольцо — по найденному предмету судили о будущем: монетка сулила богатство, пуговица — обновку. Ночь с тринадцатого на четырнадцатое января по новому стилю, совпадающая с Васильевым вечером, так прямо и называлась в народе — «подблюдная».

Реформа, изменившая календарь

Двадцать четвёртого января тысяча девятьсот восемнадцатого года Совет народных комиссаров издал декрет о введении в России западноевропейского, григорианского календаря вместо юлианского. Формулировка в самом декрете объясняла цель реформы установлением «одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени». К этому моменту разница между старым и новым стилем составляла тринадцать дней, и переход был проведён предельно резко: сразу после тридцать первого января тысяча девятьсот восемнадцатого года наступило четырнадцатое февраля — тринадцать дней просто выпали из календаря.

Русская православная церковь реформу де-факто не приняла и продолжила жить по старому, юлианскому стилю — государство к этому моменту уже отделило церковь от себя специальным декретом, и привязка гражданского календаря к церковному попросту утратила для властей значение. Отсюда и прямое, довольно причудливое следствие: в тысяча девятьсот восемнадцатом году в России фактически не было Рождества вовсе — предыдущее праздновали ещё в декабре тысяча девятьсот семнадцатого года по старому стилю, а следующее пришлось уже на седьмое января тысяча девятьсот девятнадцатого года по новому. Более того, гражданский Новый год, первое января, стал попадать в разгар Рождественского поста — ситуация, немыслимая для дореволюционного, внутренне непротиворечивого календаря, где Рождество открывало Святки, а Новый год приходился на середину этого периода.

Откуда взялся «старый Новый год»

Именно из этого календарного сдвига родился знакомый сегодня праздник — старый Новый год в ночь с тринадцатого на четырнадцатое января. Дата эта совпадает с прежним Васильевым вечером по старому стилю, но в новом гражданском календаре она превратилась в отдельный, лишённый официального статуса, но прочно укоренившийся в быту третий праздник — после обычного Нового года и уже после Рождества. Последовательность праздников для гражданского быта фактически перевернулась: до революции сначала шло Рождество, потом внутри Святок — Васильев вечер и Новый год, потом Крещение; после реформы гражданский Новый год оказался юридически раньше Рождества, а бывший Васильев вечер остался висеть отдельной датой, уже не связанной ни с началом, ни с концом церковного святочного цикла.

Судьба гаданий в советское время

После революции власти не сразу тронули Рождество — оно оставалось официальным выходным днём вплоть до тысяча девятьсот двадцать девятого года. В середине двадцатых годов Новый год пытались превратить в светский, советский праздник, отмечаемый в рабочих клубах и домах культуры взамен религиозного Рождества. С тысяча девятьсот двадцать девятого года, с введением непрерывной рабочей недели, все религиозные праздники как выходные дни были фактически отменены, а ёлка, Рождество и связанная с ним обрядность на несколько лет попали под прямой запрет как «поповский» и «буржуазный» пережиток.

Перелом наступил в конце тысяча девятьсот тридцать пятого года: двадцать восьмого декабря газета «Правда» опубликовала письмо партийного деятеля Павла Постышева с предложением вернуть детям новогоднюю ёлку, и уже тридцатого декабря того же года в стране прошла первая официальная советская новогодняя ёлка. Праздник вернули не как церковное Рождество, а как самостоятельный светский Новый год: власти сознательно выбрали именно эту дату, лишённую религиозного подтекста, сохранив привычную атрибутику — ёлку, подарки, застолье, — но наполнив её новым, идеологически нейтральным содержанием.

Сами гадания, несмотря на официальную кампанию против «суеверий» и разрушение прежней церковно-календарной рамки Святок, из народного быта не исчезли. Они просто лишились единого обоснования, которое прежде давал им непрерывный святочный цикл, и стали неформально привязываться то к обычному Новому году, то к старому Новому году — очевидцы советского домашнего быта тысяча девятьсот двадцатых-тридцатых годов вспоминают гадания на суженого и на удачу как неотъемлемую часть праздника, продолжавшуюся вопреки всем запретам.

Итог

Январские гадательные традиции сегодня существуют в довольно причудливом календарном ландшафте, доставшемся в наследство от реформы тысяча девятьсот восемнадцатого года: старый Новый год, официально не существующий праздник, тем не менее собирает застолья и гадания в ночь на четырнадцатое января — ту самую, что когда-то была Васильевым вечером, кульминацией святочного цикла. Понимание этой календарной путаницы, порождённой не народным творчеством, а решением советского правительства, помогает увидеть в привычном сегодня старом Новом годе не архаичный пережиток, а довольно молодое, по историческим меркам, порождение двадцатого века.