Гадание на замужество: святки как время девичьих гаданий

Двенадцать дней между Рождеством и Крещением были для крестьянской девушки не просто зимним праздником, а единственным в году временем, когда узнать о собственном будущем считалось не только допустимым, но почти обязательным занятием. Понять, почему гадания приурочивали именно к этому короткому периоду, помогает взгляд на устройство самих Святок как особого обрядового времени.

Границы святочного периода

Классическая рамка Святок — двенадцать дней от рождественского сочельника до праздника Крещения. Этнограф Иван Снегирёв в труде «Русские простонародные праздники и суеверные обряды» определял их так: народный зимний праздник, знаменующий конец одного и начало другого года, продолжающийся двенадцать дней от Рождества до Крещения. Внутри этого периода выделяли две части: «святые вечера» — от Рождества до Нового года, и «страшные вечера» — от Нового года до Крещения, считавшиеся временем особой активности нечистой силы. У другого известного собирателя, Сергея Максимова, встречается и более широкая граница зимнего обрядового периода — от Николина дня в начале декабря до Крещения. Единого, абсолютно точного календаря у разных этнографов девятнадцатого века, таким образом, не найти.

Почему именно это время

Представление о том, что Святки — особое, подходящее для гаданий время, связано с идеей календарного рубежа: солнце после зимнего солнцеворота поворачивает с зимы на лето, завершается один год и начинается следующий. В народном сознании такой переходный момент воспринимался как время, когда граница между обычным и потусторонним мирами становится тоньше, а будущее — доступным для узнавания через гадание. По свидетельству Максимова, в эти дни, по поверью, черти вплоть до самого Крещения свободно расхаживают по земле и пугают православный люд, — отсюда и название «страшные вечера» для второй половины периода. Церковь осуждала святочные игрища как бесовские забавы, но за многими из этих обрядов стояли гораздо более древние, дохристианские представления о встрече нового солнечного цикла и почитании предков.

Гадания среди других святочных обычаев

Гадания не существовали изолированно, а были частью большого праздничного комплекса, включавшего и другие практики. Ряженые — молодёжь, наряжавшаяся в костюмы животных, стариков или нечисти, — обходили дворы, разыгрывая сценки. Колядующие ходили по домам с песнями-колядками, собирая угощение. Молодёжь устраивала посиделки и игрища. Гадания стояли в этом ряду отдельным, самостоятельным блоком — и, по замечанию Максимова, составляли центр именно девичьих развлечений святочного периода, поскольку главным предметом интереса девушек было будущее замужество.

Кто гадал и почему именно девушки

Гадали на Святках преимущественно незамужние девушки — само устройство традиционного общества делало вопрос о будущем муже центральным событием женской судьбы. Иван Сахаров во вступлении к разделу о святочных гаданиях замечал: в это время все возрасты принимают участие в общем веселье, но особенно женский пол, — тогда как молодые люди в те же дни искали себе суженых иначе, через непосредственное общение на вечёрках, а не через магические обряды. Даже в дворянской среде, куда народные поверья проникали через нянь и прислугу, гадания воспринимались прежде всего как девичье занятие: Александр Пушкин в пятой главе «Евгения Онегина» пишет о своей героине — «Татьяна верила преданьям простонародной старины, и снам, и карточным гаданьям, и предсказаниям луны», — прямо связывая интерес к гаданию с женским, а не общим опытом.

География обычая

Святочные гадания и подблюдные песни фиксировались этнографами практически повсеместно на территориях расселения русского населения — от Русского Севера, где записи оказались особенно полными благодаря более медленному проникновению городской культуры, до центральных губерний и русских областей Сибири. Такая широкая, устойчивая география свидетельствует: гадания на Святках были не локальной причудой отдельных деревень, а общерусским обрядовым комплексом, узнаваемым в самых разных концах страны.

Святки в девятнадцатом веке

Отдельного внимания заслуживает то, как менялась сама практика святочных гаданий на протяжении девятнадцатого века. Записи, оставленные этнографами середины и второй половины столетия, фиксируют обряд уже не только в его архаичной, глубоко деревенской форме, но и в постепенно упрощающемся, городском варианте, куда более распространённом среди мещанства и даже части образованного сословия. Сама эта фиксация «на лету», в момент, когда традиция уже начинала меняться под влиянием городской культуры, придаёт трудам таких собирателей, как Сахаров, Терещенко и Максимов, особую ценность: они успели записать обряд в тот исторический момент, когда он ещё оставался живой, повсеместной практикой, но уже начинал постепенно уходить в прошлое вместе с прежним крестьянским укладом.

Итог

Святочные гадания на замужество нельзя рассматривать в отрыве от общего устройства зимнего праздничного цикла: они занимали в нём своё определённое место рядом с колядованием и ряжением, были приурочены к переломному моменту календарного года и служили девушкам главным легитимным способом заговорить о собственном будущем в обществе, где право выбора судьбы принадлежало далеко не им самим.